Порывисто встала и отошла от стола. Смотрела на все еще мигающий огонек, пока ее не вызвал Ираль:

– Наташа, я буду через пять минут. Если ты не занята, открой канал. Пароль 2-тео-грим. Это Крыж на связи.

Наталья бросилась к монитору, торопливо нажала иконку и ввела пароль. На экране расцвела физиономия Крыжа.

– О! Натка! До вас как до президентского бункера не дозвониться! – он знакомым движением взъерошил волосы на макушке, улыбнулся. – Короче времени мало, там Паук что-то должен сообщить Да́нди. Но пока он гребет со своими бумажками, я тебе кое-что скажу.

– Барсик, я так рада тебя видеть, сегодня голова кругом идет: учусь, сотню гигов информации в себя впихнула из местного архива… Готовлюсь к заседанию, чтобы нас не уличили в фальсификации… Как вы? У вас все нормально? Как Ульяна?

Крыж округлил глаза, посмотрел поверх монитора.

– Да в целом, вроде все живы. Отсиживаемся… Слушай сюда. Этот канал резервный, я его сам для экстренных случаев создавал. Надежный, поэтому говорить можно все. Но недолго, пока его диспетчерская служба не зафиксировала… Поэтому к делу… – Он шумно выдохнул, собираясь с мыслями и заметно посерьезнел. – Тим нашел инфу про вас с Иралем…

– Васенька, – Наташка нервно кусала губы, подбирала слова. Хмурилась.

Он поднял вверх руки, призывая ее помолчать.

– Я тебе однажды дофига наговорил. И Иралю тоже. И сейчас чувствую себя идиотом… А в свете того, что услышал… – Он шумно выдохнул: – У вас там серьезно или это игра какая-то? Ты скажи, как есть, как другу, лады?

– Вась, тут все сложно оказалось. Совсем мало времени и совсем нет вариантов… – Она опустила голову. – И все серьезно. По крайней мере, с моей стороны… Вась, ты помнишь про взрыв и невозможность дышать, когда кто-то рядом?

Крыж почувствовал, как в груди становится жарко.

– Помню про сорванную крышу, – он смущенно вспомнил откровенный разговор у саркофагов. Давно. В другой реальности.

Девушка кивнула, отвела взгляд. Придвинулась к монитору.

– Вот и мне… рвет, – призналась шепотом.

Василий понимающе улыбнулся. Наташа отвернула лицо от монитора, закусила костяшку указательного пальца. Василий видел ее профиль, тонкий в полумраке, подсвеченный синевой экрана и далекими чужими огнями незнакомого города. Или что там у них, у клириканцев.

Хотелось обнять. Но не так, как он бы обнял любимую девушку. Чтобы ласкать и не отпускать.

Обнять, как обнял бы сестру.

До хрипоты в горле захотелось оказаться дома, с сестрами.

Он откашлялся, прогоняя меланхолию, спросил: