Колборн моргнул, и на его лице проявилось какое-то глубокое замешательство – как будто он не понимал, не просчитался ли со мной.

– Ты правда думаешь, что так все и было?

– Да, – сказал я. – Конечно, так и было.

Мы твердили это неделями. Да. Он упал. Конечно, упал.

Колборн вздохнул, его дыхание тяжело повисло в прохладном воздухе библиотеки.

– Знаешь, Оливер, ты мне нравишься. В основном против моей воли.

Я нахмурился, сомневаясь, что верно услышал.

– Странные вещи говорите.

– Ну, правда бывает страннее вымысла. Я к тому, что мне хотелось бы тебе верить. Но это слишком серьезный запрос, так что вместо этого я попрошу тебя об одолжении.

Я понял, что он ждет ответа, и сказал:

– Ладно.

– Я так понимаю, ты успеваешь тут все рассмотреть, пока убираешь, – сказал он. – Если найдешь что-то необычное… Ну, скажем, я бы не возражал быть в курсе.

За этим последовала пауза, как прописанный интервал между репликами в пьесе.

– Буду иметь в виду.

Взгляд Колборна еще на мгновение задержался на мне, потом он медленно прошел через комнату к лестнице, где и остановился.

– Ты осторожнее, Оливер, – сказал он. – Я уже говорил, ты мне нравишься. И давай я скажу это так, чтобы ты точно понял: Подгнило что-то в Датском государстве.

С тем он и ушел, слегка улыбаясь, печально и насмешливо одновременно. Я стоял неподвижно, пока под его шагами скрипели ступени, и, только когда услышал, как хлопнула входная дверь, разжал в кармане кулак. Окровавленный лоскут был скомкан и влажен от пота.

Сцена 4

Сцена 4