Я дал Колборну пять минут форы, потому что не хотел, чтобы он увидел, как я выйду из Замка. Сложил инвентарь для уборки под кухонную раковину, надел куртку и перчатки и вышел через заднюю дверь. Всю дорогу до КОФИЯ я бежал без остановки, под ногами у меня хрустел иней. Когда я туда добрался, руки и ноги у меня онемели, глаза слезились от резкого февральского воздуха.

Я вошел через боковую дверь и тщательно прислушался. В зале был третий курс, который буксовал во втором акте «Двух веронцев». Надеясь не столкнуться ни с кем слоняющимся за кулисами, я поспешил на лестницу и помчался через две ступеньки в подвал, одной рукой скользя по перилам.

Под Театром Арчибальда Деллакера со всеми его второстепенными коридорами и прихожими скрывался просторный подвал. Обычно в этот слабо освещенный лабиринт с низкими потолками отваживались зайти только технические службы, чтобы извлечь старый реквизит и мебель, которую сочли ненужной и списали на вечное хранение. Я не собирался туда идти, даже не думал об этом, пока не оказался на полпути до КОФИЯ; я отчаянно хотел просто сбежать подальше от Замка. Но, прокравшись по двум-трем полутемным коридорам, заставленным театральным хламом, я понял, что случайно принял блестящее решение. В подвале никто никогда ничего не найдет, даже если точно знать, что ищешь. Вскоре я наткнулся на затянутый паутиной угол, где к стене устало привалилась секция шкафчиков (видимо, когда-то в восьмидесятые выдранная из перехода за задником). Из жаберных щелей на их боках сочилась, как старая кровь, ржавчина, вползавшая на распахнутые дверцы с острыми краями. Лучше места было не найти.

Я отодвинул с дороги потертый столик, потом пробрался через груду мусора. На двери первого шкафчика висел замок, его дужка была покрыта пятнами ржавчины, как гнилой зуб. Я снял замок, с усилием потянул ручку и выругался так громко, как только решился, когда дверца, распахнувшись, ударила меня по лодыжке. Шкафчик был пуст, если не считать щербатой кружки с выцветшим гербом Деллакера и кольцом черного кофейного осадка на дне. Я сунул руку в карман за лоскутом, который вытащил из камина. Сощурился на него в тусклом свете, и зловещее красное пятно взглянуло на меня в ответ. Я даже не был уверен, что это кровь, но моя личная паранойя утащила меня назад, в день смерти Ричарда, когда я застал Филиппу в одиночестве у камина. Эту мысль я с тревогой отбросил. На двери библиотеки не было замков, так что любой из нас мог бы это сделать. Воздух в подвале вдруг стал ледяным. Любой из нас мог бы сделать – что? Меня внезапно замутило, мне не терпелось убрать лоскут с глаз долой, я наклонился и затолкал его в кружку. Если его тут кто-нибудь найдет, подумают, что это просто тряпка – испачканная краской, или гримом, или еще чем-то безобидным. По мне, так оно и было. Я отчитал себя за склонность к переживаниям. Александр прав: если мы не удержим себя в уме, все развалится. Я захлопнул дверцу, потом задумался. Комбинации замка я не знал. Возвращаться сюда я не хотел ни за что, но на всякий случай оставил замок просто висеть на скобке.