Назначить ему в противники человека, на добрых полтора десятка лет старше и килограммов на пятнадцать легче, — какой в этом смысл? Правда, он знал, что Гартфилд имеет коричневый пояс и занимается по так называемой вольной программе в школе каратэ второй ступени, где всего два года назад занимался и сам Таэдо-сан, но все же возраст, по мнению Стива, играл здесь решающую роль, да и вес тоже.

Разве сможет этот старик, в котором вряд ли будет даже сто восемьдясят фунтов, успешно блокировать мощные удары Стива, весящего двести тридцать фунтов — лишние пятьдесят фунтов мышц.

К его немалому удивлению, Гартфилд с первых же секунд навязал ему бешеный темп. У Гартфилда была не очень хорошая растяжка, но зато он великолепно держал дистанцию и обладал прекрасной реакцией. Стиву, который в боксе привык чувствовать и умел контролировать расстояние до противника, с Гартфилдом сразу стало неуютно. Тот не только легко блокировал удары Стива, но и без труда внезапно разрывал дистанцию, чтобы тут же в высоком прыжке зафиксировать удар в нескольких сантиметрах от головы противника. Несколько раз Стив, рванувшись вперед, просто проваливался в пустоту — Гартфилд, стремительно скользнув в сторону, уходил с линии атаки, чтобы тут же оказаться за спиной противника в безукоризненной низкой стойке, готовый к новой атаке. Неожиданно Стив понял, что Гартфилд работает с ним не в полную силу. Он совершенно не атаковал, лишь изредка проводя контратаки, а остальное время только защищался. Казалось, он просто отрабатывает приемы защиты, видя в Стиве лишь спарринг-партнера. Это настолько вывело Стива из себя, что когда в конце кумите Таэдо-сан трижды громко хлопнул в ладони, разрешая тридцатисекундный контактный бой, Стив рванулся вперед и, оказавшись в шаге от противника, нанес ему всем корпусом нокаутирующий удар прямой правой, вкладывая в этот удар всю свою силу, помноженную на вес тела.

Что потом случилось, он не успел понять. Лицо противника вдруг исчезло, а откуда-то слева и сверху стремительно мелькнула прямая нога, идущая пяткой вперед к лицу Стива. Очнулся он уже в раздевалке. На лбу у него лежало холодное мокрое полотенце, а на животе сидел Гартфилд и массировал ему сердце. Голова раскалывалась от боли, подташнивало, все вокруг казалось каким-то зыбким, нереальным, звуки доносились приглушенно, словно издалека.

— Все в порядке, — пробормотал Стив, отталкивая от себя руки Гартфилда. — Вы сломаете мне все ребра. — Он с трудом, по частям собрал себя в одно целое, поднялся и, нетвердо ступая непослушными ногами, подошел к зеркалу, вделанному во всю торцовую стену раздевалки. На левом виске у него пульсировала болью большая мягкая опухоль, левый глаз полностью заплыл, и открыть его не представлялось возможным. Через час все это, видимо, будет сине-фиолетовым.