– Жив. Конечно, жив, – улыбнулась синеглазая. – Это девочка. Позавчера мы сняли ее с аппарата. Она дышит и кушает самостоятельно, чувствует себя неплохо.

– Она останется инвалидом? – спросила Карина.

– Почему? – нахмурилась докторша. – Слабенькой будет вначале, это да. Но никаких отклонений и патологий не выявлено. Хорошая девочка, вес 2500. Выхаживаем и меньше. – Девушка внимательно взглянула на Карину, снова дружески улыбнулась и вдруг предложила: – Хотите посмотреть на нее?

– А разве можно?

– Теперь уже можно, – ответила синеглазая.

…Карина вышла из дверей детской больницы. Только что, двадцать минут назад, она увидела крошечное существо, с красным, сморщенным личиком, с плотно зажмуренными глазками и носом пуговкой.

Существо, дороже которого у Карины не было теперь на всем свете, и у него осталась только она. Маленькая, курносая Аленка, та самая ниточка, о которой говорила Русудан, одна только объясняла смысл ее теперешнего существования.

55

55

Трамвай с веселым грохотом несся по шумным майским улицам. Она сидела, глядя в пыльное стекло, как проносятся мимо машины, дома, магазины, стеклянные козырьки остановок. Не замечала, что говорит сама с собой, негромко, вполголоса, едва заметно шевеля губами.

– Олег, Олежка! Твой ребенок, твоя девочка жива. Она родилась, плоть от плоти твоей, кровь от крови.

Помнишь, как не хотел ты этого ребенка? Но та, которая тебя любила, умирая, смогла подарить тебе дочку. И теперь на земле есть твой след. Он не затеряется, будет продолжаться, рядом с мириадами других, навсегда ушедших.

…Вагон катил по рельсам, раскачиваясь и подскакивая, вожатая бойко и быстро объявляла остановки. Народ входил и выходил, и каждый, кто поднимался на переднюю площадку, с удивлением косился на странную женщину у окна.

Красивое тонкое лицо было грустным, взгляд зеленовато-карих глаз блуждал где-то далеко. Ее нельзя было не заметить, она привлекала внимание, завораживала своим обликом – непостижимым, загадочным и пронзительно печальным…

56

56

…Лев Толстой сказал: «Счастье – есть удовольствие без раскаянья».

Многим ли из нас довелось в жизни познать такое счастье? Кому повезло испытать удовольствие, не терзаясь при этом муками совести, не оставляя позади себя тоску и страдания, ни разу не солгав, не посягнув на запретное, чужое?

Мало кому. Чаще бывает наоборот. Мы всей душой жадно стремимся к счастью, но по пути к нему сбиваем с ног случайных прохожих. Оборачиваемся мельком, с досадой машем рукой и спешим дальше. Мы вовсе не хотим быть жестокими, но невольно ими становимся.