– Вам нравится ваша новая работа?

– Да, нравится.

– У вас… что-то случилось? – Оля вдруг заглянула ей прямо в глаза, пытливо, настойчиво. Солгать ей Карина не могла и молча кивнула.

– Я так скучаю по вам! Я не хочу ходить к Анне Александровне.

– Надо, Олечка, – мягко проговорила Карина. – Ничего не поделаешь. Анна Александровна тоже хороший педагог.

– Вовсе нет, – жестко сказала Оля. – Она ноты фальшивые в вариациях играет. И сама не слышит.

– Не может быть. Это тебе кажется, – уверила ее Карина, хотя знала, что так и есть – Олин слух обмануть невозможно.

Олечка насупилась, уставясь в пол. Карина тронула ее за руку:

– Не расстраивайся, привыкнешь. Ты очень талантливая. У тебя все будет хорошо.

Оля вдруг быстро ткнулась лицом ей в грудь и прошептала:

– Я все равно буду ждать вас! Знаю, вы вернетесь. Обязательно… – Голос сорвался, она резко повернулась и бросилась из магазина.

– Оля! – закричала ей вслед Карина. – Подожди, Оля!

Но та уже выбежала из дверей.

Карина постояла в растерянности и побрела на улицу. Огляделась по сторонам, тщетно надеясь, что Оля не ушла, стоит возле магазина, ждет ее. Но девочки не было.

Мгновение Карина колебалась, затем решительно зашагала к остановке.

…Она не знала, зачем приехала сюда и снова стоит в этом страшном приемном отделении, смотрит на синюю облупленную банкетку в углу.

Дежурная за столом была другая. Она долго писала на обратной стороне какого-то бланка, потом протянула его Карине и предложила:

– Хотите, можете просто позвонить.

– Нет, я съезжу.

Ехать оказалось недалеко, всего четыре трамвайных остановки от больницы, в которой умерла Леля.