Ее захватило это странное занятие, отдаленно напоминающее детскую игру. Иногда, выбрав очередной объект для наблюдения, Карина пыталась представить, какую жизнь ведет этот человек, рисовала в воображении круг его знакомых, привычки, слабости.

Таким образом она как бы абстрагировалась от себя, собственных мыслей и страданий.

Как-то Карина зашла в гастроном неподалеку от дома – самый любимый их с Лелей, в котором они покупали молочные продукты.

С тех пор как Лели не стало, она не была здесь ни разу.

Карина медленно приблизилась к прилавку с йогуртами и внезапно ощутила спиной чей-то взгляд. Она обернулась – у соседнего прилавка стояла Олечка Серебрякова, вытянувшаяся, похудевшая, с новой незнакомой прической. Она смотрела на нее напряженно и с тревогой.

– Здравствуй! – Карина попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались ее.

– Здравствуйте, – тихо и серьезно ответила Оля и подошла поближе.

– Ну как твои дела?

– Нормально.

– У кого ты теперь занимаешься?

– У Анны Александровны.

– И как она – довольна тобой?

– Не знаю, – равнодушно произнесла Олечка, пожав плечами. – Она ничего не говорит.

– Как не говорит? – удивилась Карина.

– Так.

– Как же вы занимаетесь?

– Обыкновенно. Я играю, она слушает. А потом пишет задание и ставит оценку.

– И какие же оценки она тебе ставит? – с недоумением спросила Карина.

– Пятерки. – Оля отчего-то вздохнула и на минуту задумалась, словно что-то прикидывая в уме. Потом тихо спросила: – Карина Петровна! Вы не вернетесь?

– Вряд ли. – Она покачала головой.