– Не знаю. Наверное, и правда выглянула. А что, разве я что-то говорила о дожде?

– Вы о нем упомянули.

На лице Эми отразилось сомнение.

– Но это было, когда я уже вышла на улицу. Не помню, чтобы…

– Вы не помните, что в тот момент, когда вы направились в спальню прилечь, дождь уже начался?

– Нет, не помню, хотя, конечно, если я так сказала… а какая, в сущности, разница?

– Вероятно, никакой. Может, вы и не упоминали о дожде, а я сам это выдумал… – Фокс уже успел открыть дверь. – В офисе окружного прокурора постарайтесь обойтись без самодеятельности, во всем слушайтесь Коллинза. К примеру, не упоминайте о том анонимном письме. Мы приберегаем его на будущее, хотим устроить сюрприз.

Глава 11

Стрелки на циферблате старинных часов, висевших над старинным бюро с выдвижной крышкой, показывали двадцать пять минут третьего. Поскольку это была смена с восьми до четырех, дежурили те же двое полицейских, что и во время вчерашнего визита Фокса. Пухленький стоял у окна спиной к улице, а здоровяк – рядом с сейфом и не сводил сурового взгляда с четырех человек, сидящих на расставленных квадратом в центре кабинета стульях: Филипа Тингли, Сола Фрая, Г. Йейтс и опрятно одетого лысого человечка с небольшими седыми усиками. Этот последний – Чарльз Р. Остин, адвокат – потребовал провести собрание именно здесь. Ему даже пришлось топнуть ногой, чтобы настоять на своем выборе. Тридцать лет назад в этом самом кабинете его давно почивший в бозе старший компаньон огласил завещание отца Артура Тингли, а значит, только тут, и нигде больше, могла состояться та печальная церемония, провести которую призвал его долг. Стало быть, именно здесь мистер Остин ее и проводил.

В этот самый момент, впрочем, он даже не сидел, а подскакивал на стуле, трепеща от негодования. Негодовал он, разумеется, от бестактности, проявленной полицейскими, которые наотрез отказались покинуть кабинет Артура Тингли, но трепет ему внушило бесцеремонное вторжение необъявленного и нежданного посетителя, который попросту открыл дверь и вошел. Уже через минуту мистер Остин без передышки возмущался:

– Ничто не послужит оправданием! Боже милостивый, неужели вы в своей алчности готовы попирать даже таинства смертного одра?! Говорю вам, мистер Клифф, ваше поколение, которое по воле своих финансовых хозяев и чудовищ презрело все принципы морали…

Остальные внимали ему молча. Впрочем, когда мистер Остин все-таки прервался, чтобы перевести дух, мисс Йейтс, повернув голову к вошедшему, сухо бросила:

– Раз уж вы уже здесь, то потрудитесь сообщить причину визита.