– Расстанется. Ему придется на это пойти, – сердито прищурился Фокс. – С тем же успехом можете прекратить свои попытки. Если вы явились сюда пытаться сэкономить брату немного денег, не сотрясайте воздух. Вам чертовски хорошо известно, что он заплатит сполна.

Она молчала, пожирая его глазами. У нее прыгала челюсть, дрожали губы, но, заглянув в ее глаза, Фокс был избавлен от необходимости сражаться с угрызениями совести: несмотря даже на очевидные страх и отчаяние, мягкости там не было. Ему не составило большого труда сохранить на лице циничную ухмылку.

– Все-таки вы мерзавец, – высоким, но твердым тоном заключила женщина. – Вы готовы погубить меня. Я произвела вас на свет, и теперь вы намерены меня уничтожить. В таком случае вот что я скажу. Вы считаете, мой брат заплатит столько, сколько вы попросите. Может, вы и правы. Этого я не знаю. Но я знаю, что брат не сделает этого на ваших условиях. Он уже дал вам десять тысяч долларов. Вы не получите от брата ни цента больше, это я знаю точно, пока не передадите ему все бумаги… о вашем рождении… и пока не подпишете то, что он хочет, насчет них и насчет вашей встречи, назначенной на тот вечер. И если завтра вы исполните свои угрозы, денег вам не видать. Вы потеряете все, и я – вместе с вами. Это я и пришла вам сказать, вот почему я была готова стерпеть это невыносимое унижение. Вам, видимо, представляется, будто мой брат блефует, но это не так. Поверьте, я хорошо его знаю.

– Но я тоже не блефую… э-э-э… мадам.

– Пожалуй, в этом я вам верю. – В ее глазах и голосе поселилась глубокая, горькая обида. – Вы мужчина… подумать только! Мне на роду было написано быть уничтоженной мужчинами. Когда я была бедной хорошенькой девушкой на той фабрике… тогда мне казалось, с мужчинами покончено… но погубить кого-то можно множеством способов. В вас есть что-то и от меня, а в моих жилах – та же кровь, что и у брата. Ваш отец… Вы еще не догадались из тех газет, кем был ваш отец?

– Не догадался.

– Подобно нам, он тоже был жестким человеком, хотя и в другом смысле. Но в вас есть и мои черты, и его тоже… – Она рассмеялась: ее негромкий, но жуткий смех выдавал затаенную обиду. – Так что я вам верю. Конечно, вы не блефуете. Но я уже предупредила брата и пришла, чтобы предупредить и вас: если не попытаться все уладить, если вы двое не сможете договориться, пострадаем мы все. Я буду раздавлена, стерта в порошок. Гордость брата примет на себя удар, от которого он никогда не сможет оправиться, как бы силен и стоек ни был. А вы не получите даже доллара, не говоря о миллионе. И потом, есть еще одно…