Пока спускались по лестнице, дама шла впереди, и уже по тому, как она касалась пальцами старых грязных перил, было ясно: эти перчатки отдадут в чистку, прежде чем рискнут надеть их снова. Рядом с домом не было машин, не считая его собственной, и Фокс решил ею пренебречь, желая сохранить лицо. Идеалистически настроенному молодому человеку, живущему в нищете и убожестве, владеть подобным средством передвижения не полагалось.

Немного помедлив, он спросил:

– А ваша машина?

– Я не на ней приехала. Мне не хотелось… Я взяла такси.

Фокс повернул на запад, и они дошли до Второй авеню, после недолгого ожидания остановили проезжавшее мимо такси. Дама назвала водителю адрес где-то в районе Семидесятых улиц, как раз к востоку от Пятой авеню. Дама заняла один угол заднего сиденья, Фокс – второй, и оба до конца поездки не проронили ни слова. Заплатив таксисту, Фокс вылез из машины и подал ей руку, от которой она отказалась.

Здесь, у входа в свой дом, она словно стала меньше ростом, держалась уже не так прямо, а твердость и напряжение во взгляде почти что сошли на нет.

– Думаю, мне стоит войти первой, – предложила она, – и сказать брату, что…

– Нет! – возразил Фокс. – Мы сделаем это вместе, или не стоит и пытаться.

Она не настаивала. Фокс открыл массивную, украшенную богатой резьбой дверь, пропустил даму вперед и сразу последовал за ней. Войдя, она нажала кнопку на дверном косяке; почти немедленно внутренняя дверь вестибюля открылась, и они в том же порядке прошли дальше. Дверь за ними закрыл мужчина в строгом костюме, который сразу же встал навытяжку, явно готовый, не меняясь в лице, снести все: от полного безразличия к себе до ритуального отсечения головы.

– Мистер Джадд наверху?

– Да, мисс Джадд.

– Тогда просто возьмите у меня вещи… – Сделав шаг, мужчина в строгом костюме возник у нее за спиной, чтобы принять шубу. – И у мистера…

– Шермана, – подсказал Фокс.

– Да, конечно. Пальто и шляпу у мистера Шермана.

Что и было сделано. Вслед за дамой Фокс прошел по просторному холлу и поднялся по широкой, устланной ковром лестнице, восхищаясь старыми резными перилами из темного вишневого дерева и неизбежно сравнивая их с теми, которых эта женщина с такой неохотой касалась каких-то полчаса назад. От холла наверху, который был лишь немного меньше холла внизу, в разные стороны расходились три коридора. Дама двинулась направо, открыла дверь и вошла в большую комнату, наполненную теплом и светом, с комфортной мебелью и тысячью книг. В комнате находился только один человек – он сидел в мягком кресле, положив ноги на скамеечку, курил трубку и читал журнал. При их появлении он повернул голову к пришедшим.