– Только не говори, будто это самая обычная прелюдия к скрипичному концерту, – сказал Фокс в самое ухо Зориллы, чтобы не перекрикивать полуистерический галдеж.

– Во всем, что здесь происходит, – сердито проворчал Зорилла, – не бывает ничего обычного. Я-то знаю. Однажды проходил через это… – Он поднял левую руку с жалкими обрубками среднего и безымянного пальцев. – Еще перед тем, как случилось то, что случилось.

– Да, но…

– Никаких «но». Через два часа Ян либо поднимется на высочайшую вершину, либо скатится в пропасть, из которой может и не выбраться.

– Мне все понятно, но кто, черт побери, все эти люди?! И почему никто из них не… Кто это грубо запустил когти в соболя той тощей дамы?

– Феликс Бек, учитель и репетитор Яна.

– А кто эта хорошенькая девушка, заламывающая руки и выглядящая до смерти напуганной?

– Дора Моубрей, аккомпаниатор Яна. Конечно, ей страшно. Ее отец был моим и Яна менеджером. Помнишь Лоутона Моубрея, который несколько месяцев назад выпал из окна и расшибся насмерть? А высокий парень, что распихивает всех в стороны, – это Перри Данэм, сын миссис Помфрет. Ирен Данэм-Помфрет… Ее сын от первого брака.

– А где она сама?

– Понятия не имею, – развел руками Диего. – Может, уже в зале, в своей ложе. Я-то думал, мы обязательно увидим ее тут.

– А кто… господи боже, кто еще выходит из гримерной? Они тоже там прятались! Кто это?

– Ну, девушку ты знаешь.

– Впервые вижу.

– Приглядись получше. Ты ведь бываешь в кино.

– Не особенно часто. Так она из этих?

– Да, иначе не скажешь. Это Геба Хит. Правда, парня рядом с ней я раньше не встречал. Ты смотри, как она вцепилась в Яна и каким взглядом ее пожирает Кох!

– Что-то не хочется, – сказал Фокс, в чей голос вкралась легкая нота брезгливости. – Кто-нибудь с толикой мозгов должен вмешаться и растащить их. Идем занимать свои места.

– Почти пора, – кивнул Диего. – Еще минуту-другую. – Темные глаза Зориллы были устремлены на Яна Тусара, все еще стоящего у двери гримерной в окружении галдящей толпы. – Это ужасно для мальчика так долго дожидаться выхода на сцену, когда горячие и влажные пальцы скользят по струнам… или сухие и холодные, что даже хуже. Пойдем, Фокс, нам сюда.

После того как в огромном зрительном зале им удалось найти свои места в десятом ряду партера, Диего, сняв шляпу и пальто, еще немного постоял, оглядываясь по сторонам. Зал был переполнен, а немногие пустующие кресла быстро заполнялись прибывшими в последнюю минуту, но это, как Диего отлично знал, еще ни о чем не говорило. Любой умелый менеджер, организующий чей-то дебют в Карнеги-холле, знал, как обеспечить полный зал. Кроме того, была еще миссис Помфрет, не говоря уже о менее значительных личностях, деловито освещающих дорожку к славе и успеху юным талантам. Скользя взглядом по лицам, особенно в ложах наверху, Диего ясно видел, что ради Яна Тусара они расстарались вовсю.