Фокс перевел дух, продлевая театральную паузу.

– Сомневаюсь, чтобы вы вернулись в этот кабинет той же ночью. Вы могли бы, определенно желая заполучить ту баночку, но, боюсь, это требовало отваги, которой вы в себе уже не ощущали. Если же вернулись, то, естественно, двигались со всей осторожностью. И либо не стали входить в кабинет, почуяв в нем мое присутствие, либо вошли, но так и не обнаружили баночку и вскоре после полуночи вновь бежали, заслышав топот полицейских. Или, возможно, набраться мужества вам удалось далеко не сразу, и тогда вы застали полицию уже здесь. Мне известно, что без десяти двенадцать вы находились дома, потому что я звонил вам домой как раз в это время. Все это предположения, но, так или иначе, завладеть баночкой вам не удалось.

Фокс замолчал, переводя дух, и мисс Йейтс раздраженно обратилась к инспектору Деймону:

– Это растянется на весь день?

Деймон не ответил, не шевельнулся. Тогда Фокс продолжил:

– С теорией почти покончено. Но вы заслуживаете услышать еще кое-что: с вашей стороны было в высшей степени глупо отправлять вчера утром тот ящик инспектору. Я могу понять ваше нежелание держать его в своей квартире, к тому же неизвестность насчет судьбы той баночки, должно быть, страшно вас тяготила, поскольку вы уже знали, что мисс Мёрфи рассказала мне об образцах, тайно доставляемых Тингли. Но почему вы не набили ящик камнями и не выбросили его в реку? В конце концов, если камней не нашлось под рукой, можно было использовать любой другой тяжелый предмет, правда? Мне кажется, вы натянули на руки пару перчаток, исследовали содержимое конверта и решили: если хранимыми там сведениями завладеет полиция, внимание следствия будет отвлечено на Гатри Джадда и Филипа. Поэтому-то вы начисто вытерли ящик, избавляясь от отпечатков пальцев, бережно завернули его и отправили по почте. Надеюсь, теперь вы понимаете, какой дурацкий поступок вы совершили. Вместо того чтобы навлечь подозрение на Филипа или Джадда, вы получили противоположный результат: ясно же, что никто из них не стал бы отправлять ящик в полицию. Таким образом, ящиком должен был завладеть кто-то третий. Вы добились только, что самыми важными вопросами, на которые немедленно требовалось дать ответ, стали «кто?» и «как?».

Если в этот самый момент кто-то из находившихся в кабинете отвел бы взгляд от мисс Йейтс, чтобы коротко посмотреть на Фокса, они увидели бы в его глазах блеск, очень напоминающий восхищение соперницей.

– Я вижу, – произнес он, – что разум, сыгравший с вами злую шутку в тот момент, когда вы решили отправить полиции ящик, сейчас в полной мере чист и спокоен. Вы осознаете свое нынешнее положение, не правда ли? Понимаете, что я почти ничем не могу подтвердить верность своей теории, которую только что изложил. Не могу привести точные слова Тингли, брошенные вам вечером во вторник, или указать точное время, когда вы покинули эту комнату, или что это вы забрали ящик из сейфа и унесли с собой, или что это именно вы отправили его инспектору полиции. Я не могу даже доказать, что в восемь часов здесь не было никого, кто мог бы сымитировать голос Тингли, тем самым заставив вас поверить, что именно с Тингли вы говорите по телефону. Вообще-то, я ни черта не могу доказать! Вот какая мысль занимает сейчас вашу голову, и вы абсолютно правы. Поэтому мне придется забрать назад свои слова, сказанные совсем недавно. Насчет того, что у меня, дескать, не осталось больше вопросов. Я бы хотел задать один или даже два вопроса, но не вам, а мисс Мёрфи…