– Надо думать, ваш тон несет в себе порицание всей глубины нашего морального разложения? – с сарказмом предположил Кох. – Уверяю вас, я не наливал в скрипку Яна лак.

За столом зашептались, и Фокс повысил голос:

– Порицать – не мое дело, меня волнуют только факты. Я больше не выступаю с дружеским отчетом перед группой, в которую и сам вхожу. Я собираюсь немедленно сделать одно из двух: либо я поговорю с каждым из вас, по очереди и наедине, и вы ответите на…

– Вот так рыбина! – воскликнула миссис Помфрет. – Нам определенно предстоит решить, что следует предпринять, но если вы считаете, что я позволю превратить мой дом в полицейский участок…

– В этом и состоит альтернатива, миссис Помфрет. Либо полиция, либо я. Более того, я начну с вашего сына. Когда меня оставили здесь одного в прошлый раз, он явился сюда с известием, что вы хотите со мной поговорить. Он остался, а я вышел, но затем я тихо вернулся и заглянул в замочную скважину. Он порылся в коробке и вытащил скрипку. Если бы вы видели его лицо в тот момент, когда я распахнул дверь, и слышали сказанные им слова, то тотчас поняли бы, как и я, что он не просто коротал время.

Взгляды обратились на Перри Данэма. С недоверием хмурясь на Фокса, миссис Помфрет открыла было рот, но закрыла его, а затем повернулась к сыну и тихо спросила:

– Перри, это что еще такое?

– Ничего, мам. – Он потянулся мимо Уэллса, чтобы успокаивающе похлопать ее по руке. – Ты же меня знаешь, сплошные шалости да проказы. Я собирался оставить ему ложную улику.

Фокс покачал головой:

– Прежде чем я закончу свой опрос, придется выдумать что-нибудь получше. – Он встал. – Не будут ли остальные так любезны оставить меня с мистером Данэмом? Поскольку сегодня воскресенье, не думаю, что у кого-нибудь из вас назначены важные встречи. Если я ошибаюсь и вам необходимо уйти, постарайтесь связаться со мной как можно скорее. Закончив здесь, я могу обратиться в полицию… но могу и не обратиться. Это будет зависеть от результата наших бесед.

С неохотой, шепчась и переглядываясь, они начали отодвигать стулья. Кох обратился к Фоксу:

– Вы сказали, скрипку залили лаком где-то между полуднем и восемью часами вечера в понедельник. Откуда такая уверенность?

– Когда в полдень Тусар завершал свою репетицию с мисс Моубрей, скрипка звучала как полагается.

– Но чем вы можете подкрепить свою догадку, будто это совершил кто-то из нас?

– У меня нет догадок. Нужно с чего-то начать, и только.

Большинство гостей уже стояли у двери, но медлили. Миссис Помфрет встала перед Фоксом с самым боевым видом: