– Я хочу обменяться парой слов с сыном. Пришлю его сюда, как только мы закончим. Это самоуправство… Вы хоть понимаете, что угроза обратиться в полицию сильно поколебала доверие, которое мы вам оказали?

– Я так не думаю. – Фокс стойко встретил ее тяжелый взгляд. – И я имел в виду ровно то, что сказал. Мне хотелось бы немедленно побеседовать с вашим сыном.

– Как и мне самой. И я намерена это сделать. А вам, мистер Фокс, я посоветовала бы…

– Побеседуйте со мной первый, – вмешался Генри Помфрет, стоявший рядом с женой. – То есть если меня тоже включили в…

– Умница! – прыснул Перри Данэм. – Решил пойти в наступление? В первых рядах?..

– Идем со мной, Перри! – Миссис Помфрет взяла сына за руку.

– Но, мам, я уверяю тебя, что…

– Ты пойдешь со мной. Генри, твое предложение остается в силе. Останься с мистером Фоксом. Если ему захочется произвести в доме обыск, чтобы найти банку из-под лака, окажи ему всяческое содействие.

Она решительно зашагала прочь, увлекая за собой сына. Остальные уже вышли. Перри, прикрывая за собой дверь, просунул в щель голову и скорчил двум оставшимся насмешливую рожу.

Генри Помфрет сел на стул, который недавно занимал Диего Зорилла. Фокс хмуро посмотрел на него и, выждав паузу, заявил:

– От звонка в полицию прямо сейчас меня удерживает какой-то пятицентовик.

– Будь я на вашем месте, так бы и поступил… – кивнул Помфрет и поспешно добавил: – Но, надеюсь, вы не станете звонить. Естественно, вы недовольны, что моя супруга увела Перри с собой, но так уж она привыкла поступать. Обвинила вас в своеволии и не понимает при этом, что ведет себя именно так. Ничего не может с собой поделать. Она была богата еще до свадьбы с Данэмом, а после его смерти стала в десять раз богаче. Вы должны понимать, что́ большие деньги делают с людьми, даже с самыми лучшими, а она как раз из таких.

Фокс развернул стул, сел на него верхом и, уперев палец в подбородок, задумчиво уставился на мужа этой женщины. Лицо, которое детектив видел перед собой, раздражало его. Однако не было ничего особенно неприятного в этом лице. Ну, широкий рот, острый нос, маленькие серые глазки, плоский покатый лоб. Выходит, его раздражает не внешность даже, а знание, что этот мужчина живет на деньги своей жены? Возникшее у Фокса подозрение, что он мог позволить своей оценке человека быть искаженной предубеждением, причем огульным предубеждением, разозлило его еще сильнее. Он отказался от дальнейших попыток дать этому человеку взвешенную оценку и задал неожиданный вопрос:

– Почему в понедельник вечером вы и ваша супруга ушли, не дождавшись начала концерта?