Впрочем, инспектор Деймон из убойного отдела уже ушел. Крупный, широкоплечий, с челюстью боксера и грустными глазами поэта-пессимиста, он стремительно вошел в вестибюль и направился к лифтам, ничем не выдавая, что ощущает внутри себя гнев – тот гнев, который свойствен представителям закона, уяснившим, что основы этого самого закона были кем-то поруганы, – но на самом деле инспектор был ужасно зол. Будучи хорошо знаком с миром преступности после двадцати лет работы в полиции Нью-Йорка, Деймон был готов принять его за неотъемлемый элемент общей картины жизни большого города, но его всегда оскорбляло бесцеремонное и неподобающее вторжение этого элемента в круги, где ему не было места. И вот, входя в богато обставленную прихожую Помфретов и передавая встретившему его там полицейскому в форме свои шляпу и пальто, инспектор Деймон был уже не только представителем закона, исполняющим свой долг, но и человеком, которому нанесли личное оскорбление. Бросив хмурый взгляд на здоровяка, подступившего к нему справа, он с раздражением спросил:

– Где Крейг?

Инспектора проводили в большую комнату с желтыми панелями на стенах и с желтой мебелью. В дальнем конце этой комнаты он остановился, хмуро глядя на распростертое на полу тело. Стоявший на коленях рядом с мертвецом человек бросил через плечо взгляд вверх, приветствовал инспектора кивком, убрал лежащие перед ним вещи в раскрытый саквояж и поднялся. Инспектор повернулся к другому служителю закона, который отделился от стоявшей в центре комнаты группы, и потребовал ответа:

– Ну?

Судя по выражению лица, сержант Крейг тоже считал, что у преступности есть свое, отведенное ей место и что это место не здесь.

– Кажется, все плохо. Хуже и быть не может, инспектор, – мрачно сообщил он. – Умер до прибытия медиков. Перри Данэм, сын миссис Помфрет. Выпил виски в обществе еще восьми человек, находившихся тут же в комнате, рухнул на пол и умер в конвульсиях. Ни последних слов, ни записки – ничего вообще. Доктор говорит, отравление цианидом.

– Я сказал «вероятно», – вмешался мужчина с саквояжем. – Ни за что не хотел бы давать…

– Благодарю вас, – с раздражением и сарказмом произнес Деймон.

Он опустился на колени рядом с телом и, опираясь на обе руки, приблизил лицо к губам Перри Данэма так, что едва не коснулся их носом, и вдохнул. Повторив эту процедуру еще раз, Деймон выпрямился, встал и собрался было по привычке отряхнуть колени, но остановился, увидев, что в этом нет нужды, и повернулся к сержанту Крейгу с новым требованием:

– Так кто же, черт побери, выбросил бутылку виски в окно?!