– Я думаю, это должна быть домовая часовня, – предположила Юля. – Прямо в здании, понимаете? Обычное дело для тех времен. Дореволюционных. Освещенное помещение, большой иконостас. Домовая церковь. Чтобы лишний раз в приходскую церковь не ходить. Понятно, что сейчас это помещение не отличить от других, но представить себе, где оно было, возможно. И она должна быть в том здании, где появлялся Минотавр. В первом от дороги здании.

– Резонно, – согласился Паша. – Где он появлялся и откуда также стремительно исчезал.

– Идемте в первый корпус, – приняла волевое решение Юля.

– Эх, Белоснежка, однажды твой приказ может оказаться роковым, – заметил Мишка Сомов. – Последним!

– Не каркай, Гном! – откликнулась девушка.

Взяв ломик и гвоздодер в машине, следующие полчаса они обследовали первый корпус завода.

– Только это место может быть часовней, – сказала Юля, отыскав на развалинах небольшую квадратную комнатку, – это восточная стена. Вот возвышение, имитация алтаря, а вот… – ее палец пошел вверх. – А вот и крест! Взгляните! Он просто сбит! Да посмотрите же! Это его атеисты сбили лет сто назад, но крест прочитать можно.

– Ты молодец, Юля, – похвалил ее Паша.

– Это точно здесь, – кивнул Мишка. – Смотрите, я эту лестницу помню.

Рядом с часовней брала начало полуразрушенная лестница, и она вела наверх, а под этой лестницей была другая – и она вела вниз, в подвал. Над входом висела фанерная табличка с выведенными красной масляной краской буквами: «Осторожно! Угроза обвала!». Даже дверей в подвал не было – просто черная дыра.

– Мы туда пару раз заходили, – добавил Мишка, – но побаивались, что кирпич на башку упадет – убьет; там еще хуже, чем в других местах.

– Паша, что скажешь? – спросила Юля.

– Даже не знаю…

Табличка отпугивала. Разрушенная лестница рядом и сотни битых кирпичей тем более.

– Люк там, в этом подвале, – сказала Юля.

– А табличка? – спросил Мишка. – Которую для нас написали.

– Да к черту табличку! – отмахнулась девушка. – Мне нужен люк! А он внизу.

Мишка и Паша переглянулись.

– Чего ты хотел, Кисель? – кивнул Сомов. – Ты же работаешь на Пчелкину! Множественные травмы головы входят в основную программу. Пенсию от государства не получишь, конечно, зато Пчелкина тебя поцелует. В лоб, перед смертью.

– Дурачина ты, Гном! Чего несешь?! – Она уже включила фонарь и смело шагнула в темноту идущей вниз лестницы.