Они приблизились, затаили дыхание, и два голоса – мужской и женский – стали куда яснее. Они неслись по этому коридору эхом. А еще то и дело стучали твердым предметом в стену. (Но стук выходил тонкий! Говоривший, что преграда – истинная твердыня.)

– Эту стену и трактором не прошибешь, – говорил мужской голос.

– Но ведь кто-то вытащил пятнадцать кирпичей! – отвечала женщина.

– Да, нашелся умник. А не твой ли это волосатый дружок-культурист, а?

– Параноик ты. Ему бы ума на это не хватило.

– Тоже верно. Но след-то свежий!

– След свежий, – подтвердила женщина. – И что нам делать?

– Надо подумать! Подкоп уже начат. Кто ж за него взялся-то? Кто бы ни взялся, а работка адова. Кладка-то суровая. Купеческая! Раствор – как суперцемент.

– Вот и думай: ты же у нас «мозги»!

Юля усмехнулась: она знала эти голоса!

– Каверзнев и Берковец! – прошептала она ребятам.

– Ясно, – кивнул Мишка.

– Решают, как им вынести стену!

– Пора уходить, – вдруг очень решительно сказал Паша. – А если они вооружены по-настоящему? А если они ради этого сокровища готовы пойти на все что угодно? Хоть на убийство? Вот вдруг? Они же – маньяки, чокнутые.

– Это верно, – согласился с ним Мишка. – Они – уроды… Ну, Юлька?

– Я думаю, – прошептала девушка.

– Думай скорее, – попросил Сомов.

– Пошли, – вздохнув, сказала она. – Эта встреча в подземелье в наши планы точно не входила.

– Никакая встреча в наши планы в этом подземелье не входила, – поправил ее Мишка. – Так что…

Он не договорил – родившись мгновенно, по всему коридору нарастающими волнами понесся страшный и так хорошо знакомый рык… Он шел со стороны, где сейчас копались Каверзнев и Берковец.