– Почему ты сопротивляешься? Ее не нужно бояться. – Ниди раскрыл перед ним книгу.

В глазах у Маклина стоял туман, но что-то знакомое в самих очертаниях книги наполнило его зловещей уверенностью. Именно в этой книге он нашел полоску ткани от платья Керсти. Это была «Либер Аниморум», «Книга душ».

– Ниди, я не могу читать, – прохрипел Маклин.

Становилось все жарче, у стены неподалеку огонь перекидывался со штабеля на штабель. Ниди, похоже, ничего не замечал.

– Нет, нет! Ты не должен ее читать. В том-то все и дело! Это она тебя читает, понимаешь? – Сержант развернул книгу к себе, вперил глаза в строчки и принялся бормотать какую-то псевдолатинскую белиберду.

Сообразив, что настало время действовать, Маклин дотянулся до валявшейся рядом доски. Она оказалась тяжелой, пожалуй, даже слишком тяжелой. Он упал на бок, ухватился за доску обеими руками, не обращая внимания на пронзившую голову боль. Неловко поднявшись на колени, он размахнулся, и в этот момент Ниди осознал, что происходит. Издав изумленный возглас, он выпустил книгу и резко отскочил, потеряв при этом равновесие. Пытаясь снова обрести его, Ниди сделал пару неверных шагов назад, наступил на край собственного плаща и опрокинулся прямо в огонь.

Жадные языки пламени тут же вцепились в него. Сначала загорелся плащ, потом с жутким шипением, слышным даже сквозь рев пожара, вспыхнули волосы Ниди. Он сумел приподняться, ухватился руками, на которых вздувались ожоги, за штабель и выбрался из пламени. За все время он ни разу не вскрикнул, только продолжал бормотать неслышную абракадабру. Маклин отшатнулся, ноги не держали его, силы были на исходе. Живой факел захромал к книге, протянул к ней обезображенные руки, рухнул на колени – и упал на нее сверху. Страницы тут же вспыхнули, голова Ниди окуталась ореолом оранжевого пламени. Не в силах помочь, Маклин смотрел, как на черепе лопается кожа, как наружу сочится кровь и желтоватый гной, как челюсть Ниди продолжает двигаться – он все еще пытался произнести слова, пожравшие его душу.

Маклин смотрел, как догорают книга и человек, который когда-то был его другом. Внутренний голос не прекращал орать, требуя, чтобы он встал и бежал отсюда, но Маклин даже вдохнуть толком не мог. Он чувствовал себя как после восхождения на Эверест, каждый мускул мучительно болел. Подняться было невозможно. Он так устал. Силы закончились. Он слишком долго сражался, чтобы избавить мир от зла, содеянного Андерсоном. Теперь, наконец, можно было остановиться. Можно было сдаться.

Собрав последние капли сил, он сунул руку в карман. Вытащил тонкую полоску ткани, оторванную от платья Керсти. С трудом удерживая полоску в пальцах, Маклин смотрел, как ее треплет поднятый пожаром ветер. И вспоминал, как Керсти носила это платье, как оно облегало ее фигуру, как вздымалось, когда она кружилась в танце. Улыбку в ее глазах.