Светлый фон
Сегодня утром я получил письмо от своего младшего коллеги Поля Кинси-Хьюэтта, в котором он сообщает о сделанном им в Аравии открытии. Письмо отправлено по его поручению из редакции «Морнинг ньюс», чтобы предупредить публикацию этой новости в завтрашнем утреннем выпуске. Знак вежливости, за который я ему благодарен. Ирония заключается в том, что на догадку о существовании долины его тоже натолкнул этот юноша, Кенрик. Я много общался с юным Кенриком во время его пребывания в Лондоне и не мог найти в нем ничего такого, за что он мог бы быть удостоен столь великой судьбы. Он был очень ординарным молодым человеком. Свои дни он проводил, летая бездумно, как механический снаряд, через пустыню, завоевание которой потребовало от людей столько страданий и упорства. Он был полон планов, что я добуду транспорт и он отведет меня к своей находке. Это, конечно же, было абсурдом. Я не для того прожил жизнь и сделал себе большое имя в пустыне, чтобы меня приводил к открытию какой-то механик с окраин Портсмута, чтобы мне стать поставщиком транспорта, нанимателем верблюдов для кого-то другого. Нечего было и думать позволить, чтобы вся слава досталась не людям, посвятившим свои жизни исследованиям, а юноше, который в результате географической случайности, метеорологического взрыва наткнулся на одно из самых великих открытий в мире.

Насколько я могу судить, единственной добродетелью молодого человека (и что это Вы растрачиваете свое внимание на такой банальный экземпляр человеческого масспроизводства?) была его сдержанность. В речах, конечно; не поймите меня превратно. И с моей точки зрения, было важно, чтобы столь редкая способность держать язык за зубами осталась бы ненарушенной.

Насколько я могу судить, единственной добродетелью молодого человека (и что это Вы растрачиваете свое внимание на такой банальный экземпляр человеческого масспроизводства?) была его сдержанность. В речах, конечно; не поймите меня превратно. И с моей точки зрения, было важно, чтобы столь редкая способность держать язык за зубами осталась бы ненарушенной.

Поскольку он договорился встретиться с кем-то из людей такого же типа, как он, четвертого числа в Париже (бедная красавица Лютеция, вечно насилуемая варварами), у меня оставалось меньше двух недель, чтобы что-то придумать. На самом деле мне не требовалось двух недель. Я мог сделать все, что нужно было, за два дня.

Поскольку он договорился встретиться с кем-то из людей такого же типа, как он, четвертого числа в Париже (бедная красавица Лютеция, вечно насилуемая варварами), у меня оставалось меньше двух недель, чтобы что-то придумать. На самом деле мне не требовалось двух недель. Я мог сделать все, что нужно было, за два дня.