Однажды, когда я ехал в Шотландию ночным поездом, я не спал и писал письма, намереваясь отправить их в Крьюи на первой остановке. Опустив их, я сидел в купе и, глядя на платформу, подумал, как легко здесь незаметно отстать от поезда. Проводник вышел встретить ночных пассажиров, после чего возвратился к своим делам. Потом поезд долго стоял у почти пустой платформы, ожидая, когда погрузят багаж в задние вагоны. Если кто-то собрался попутешествовать без определенной цели, он мог выйти из поезда и никто бы не узнал, что он вообще в нем ехал.

Это воспоминание стало одной из двух опорных точек моего замысла.

Шарль Мартин был моим механиком. Он был единственным европейцем и единственным технарем (что за жалкое, но очень подходящее словцо!) из всех, кого я когда-либо нанимал. Я взял его на работу в мою самую неудачную, наполовину механизированную экспедицию, потому что мои арабы (хотя и быстро обучающиеся), увы, плохо владели техникой. Мартин был отталкивающим существом, его интересовали только двигатели внутреннего сгорания и способы, как бы ускользнуть от выполнения своей доли работ по лагерю, и я не очень сожалел, когда он внезапно умер в пустыне. К этому времени мы обнаружили, что машины – это скорее обуза, чем помощь, и решили бросить их, так что Мартин нам больше не был нужен (нет, нет, я не имею никакого отношения к его смерти: в тот момент Небо само выполнило работу уборщика мусора). Никто не потребовал отдать его документы, а поскольку мы пересекали полуостров от одного берега до другого, в город, где я нанял его, мы не вернулись. Его документы остались лежать среди моего багажа, никто не проявлял к ним никакого интереса, и они вернулись в Англию вместе со мной.