Я вспомнил о них, когда появилась необходимость заставить замолчать юного Кенрика. Кенрик был немного похож на Шарля Мартина.

Кенрик намеревался вернуться на Восток к своей работе у Картера-Патерсона и ждать, когда я присоединюсь к нему и мы отправимся вместе в экспедицию. Он часто приходил ко мне на Бритт-лейн, говорил о маршрутах, радовался и баюкал себя открывающейся перед ним перспективой, а я забавлялся, глядя, как он сидит тут и болтает глупости в то время, как у меня приготовлено для него столь необычного рода вознесение.

Он собрался ехать в Париж ночным паромом третьего числа. Кажется, он «коллекционировал» паромы. Он готов был пройти несколько миль, отклонившись от прямого пути, только чтобы его перевезли через реку на пароме, вместо того чтобы перейти по мосту, в нескольких ярдах от которого он стоял. Дуврский был, кажется, его двухсотым паромом. Когда он рассказал мне, что взял билет в спальную каюту на паром через Ла-Манш, я, как только он ушел, заказал билет до Скоона на то же число на имя Шарля Мартина.

Когда я встретился с Кенриком в следующий раз, я предложил ему, поскольку уезжаю в Шотландию в тот же вечер, что и он в Париж, оставить багаж (у него было только два чемодана) в камере хранения на вокзале Виктория, пообедать пораньше у меня на Бритт-лейн и проводить меня на Юстон.