— Верно, но не просто на человека. Индивид он слаб. Роль личности в истории оставим Василию Аксенову с его «Островом». Хотя ваш ответ вполне логичен. Вы вероятно в Европе живете больше, чем дома, я прав? Вообще эта ошибка характерна для западной культуры. У них фокус внимания направлен на индивида, на отдельную личность, потому у них и развиты так личная свобода и права граждан. А мы азиаты. Азиатская, или восточная культура, оперирует понятиями общества и государства в целом. И у нас личность подчинена обществу, а не наоборот. В случае конфликта, конечно при условии равных технологий, восточная культура всегда победит западную. Мы победим. Если не умением, техникой или технологиями, то хотя бы просто количеством. Мы готовы бросить в бой сто процентов населения. И мы готовы принять в жертву жизнь семидесяти пяти процентов. Ради блага выжившей четверти. Такую математику победить нельзя.

Профессор умолк и начал накладывать себе в тарелку закуски. Судя по поведению, он высказал мысль и продолжать речь не собирается.

— Ей, уважаемый, вы отличный оратор, но я, вероятно, ужасный слушатель. Вы на мой вопрос не ответили, да и на свой тоже. У вас в голове что, колесо со случайными темами? Как в «Поле чудес»? Сейчас выпал сегмент с мыслью о роли индивида в различных культурах?

— О, какая остроумная шутка, я прям порезался. — Иван Сергеевич ухмыльнулся. — Не торопитесь, Максим, на все вопросы отвечу. Толпа в триста человек — вот самое опасное животное. А если это животное состоит, в верных пропорциях, из женщин, стариков и молодых мужчин, то это животное не остановить. Для остроты можно в эту толпу добавить одну-две, не больше, белокурые девочки, лет пяти максимум семи. Идеально, чтобы они в руках мишку плюшевого держали. Мы знаем, как приручить это животное. Стадный инстинкт помноженный на ощущение анонимности. Конечно все они чуть-чуть пострадают, кого-то, человек сорок, с ними в идеале одну из девочек, даже застрелят полицейские, но жертвы неизбежны.

Ого, я флэш рояль на маньяках собрал. Титов, врач, политолог, казачий атаман, священник. Зиму не считаем, это придаток Титова, его тень. И алкаша из администрации, в чьем кабинете мне довелось очнуться, тоже в расчет не берем, он человек-функция, прокладка. Итого пятеро. Эти люди не виноваты. Они больны. И с такими диагнозами не лечат. С такими диагнозами нужно уничтожать. Еще глоток рома. Нужно чуть потупить, пусть мне разжевывают, глядишь, что-то сверх того, что планировали выдать скажут.

— Ну вы социолог, вам виднее. Но я все еще теряюсь, как я та тут, с этим вашим страшным трехсотголовым монстром связан? Вы мне роль укротителя сватаете?