Посреди стола стояла большая, литра на три, супница. Вокруг расположились рыбные и мясные нарезки, селедочница с искусно расположенными несколькими видами сельди под луковыми кольцами, сало, розетка с вероятно сально-чесночной мазанкой (значит в супнице будет борщ).

— Отец Ираклий, может все же останешься, поужинаем? — неожиданно спросил Григорий. — Наш социолог, Иван Сергеевич, что-то задерживается.

Ответ священника, с одной стороны, меня порадовал. Он подтвердил, что я способен просчитывать титовские шаги. Но одновременно, этот ответ меня крайне насторожил. Если поп сказал правду, а по нему было видно, что он уверен в своих словах, мое положение не совсем такое прочное, как я рассчитывал.

— Помилуй, Григорий, Великий Пост на дворе. Это вам, воинам, и то скрепя сердце, я позволяю скоромное вкушать, ибо вы на войне, вам силы требуются. А мне не престало. Моя битва она во мне, мое поле боя оно в молитвах за вас и за всех казачков. И мое оружие это чистота. Чистота и духа, и тела. Вот через шесть дней Светлое Воскресенье настанет, вот и разговеемся. Тем паче, вы же сейчас судьбу этого бусурмана решать станете, — святой отец небрежно кивнул в мою сторону, — а коли вы его убить порешаете, так я в этом и участвовать не стану, хотя и разубеждать вас не намерен. Я изначально был против, ну на кой ляд нам этот нехристь?

Священник повернулся ко мне. Его изумрудные глаза светились добром, пониманием, именно такими глазами смотрит отец на своего любимого сына.

— А ты, Максим, ты радуйся. Ты ведь либо на святое дело согласишься, в стан воинов небесных войдешь, кто не словом, но делом христианству поможет. Ну либо смерть в светлую седмицу примешь. Я за тебя в любом случае молиться буду. Мои мольбы они сильные, они Господу угодны, я знаю. Потому как бы оно не сложилось, а ты, на твоем языке сказать, по любому в плюсе. Но я тебя все же прошу, ты Григория послушай и как он накажет сделай. Хоть ты и собака безродная и никакой не казак, но тоже божья тварь, и убивать тебя это грех, за который мне казачков отмаливать ой как долго придется. Но ништо, надо будет — отмолю.

Глава 29

Глава 29

Ответ священника, с одной стороны, меня порадовал. Он подтвердил, что я способен просчитывать титовские шаги. Именно сегодня на ужине мне выложат все карты, все аргументы, почему я должен примкнуть к заговору. Но одновременно, этот ответ меня крайне насторожил. Если поп сказал правду, а по нему было видно, что он верит в свои слова, мое положение не такое безопасное, как я рассчитывал. Если я не соглашусь стать частью заговора, меня, по крайней мере по официальной версии, которую мне выдают, просто убьют.