— Буде, Григорий, буде тебе бушевать, может наш гость только на дороге к Богу, может он пока еще странник, обитель не обредший, плутает в потьмах. И наша задача свечу зажечь, мы для всякого, кто еще к Богу не пришел, маяком быть должны, светочем путеводным. — Говоря это священник поправлял сбившийся на бок от ходьбы большой желтый наперстный крест, висевший на цепи из крупных плоских звеньев, соединенных двойными мелкими кольцами.

Странно, мне казалось, кресты у священников золотые, а это очень тяжелый металл, как мог тяжелый крест съехать в сторону, разве что он лежит на поповском пузе. Но при взгляде на священника у меня ни то, что слово «пузо» на ум не приходило, даже несколько пренебрежительное «поп» об этом мужчине я бы не сказал. Пожилой, далеко за шестьдесят, седая ухоженная борода лопатой лежит на груди, серебряные волосы собраны в небрежный хвост и перевязаны каким-то обрывком черной веревочки, массивный нос, нависающий над тонкими, чуть синеватыми губами. Но главное глаза. Изумрудно зеленые, словно бы сверкающие, как будто за ними, в голове, включена громадная ярчайшая люстра. Именно такое глаза были бы в качестве иллюстрации помещены в Википедию к статье о пронзительных, светящихся, смеющихся глазах.

— Хочешь познакомиться? — Между тем продолжал священник. — Давай знакомиться, я Ираклий. Отец Ираклий. Иногда, в знак уважения, меня зовут Высокопреподобным, но это так, это суета, ты лучше зови меня просто Отец Ираклий.

— Максим, святой отец, давайте лучше за стол уже сядем, хлеб преломим, чарочку поднимем, тогда и назнакомимся и наговоримся. — В разговор вмешался Григорий. — Я знаю гость наш, Максим Александрович, сегодня не обедал, да и, кхм кхм, завтрак мне кажется у него был не так чтобы… — Титов замешкался в поисках слов.

— И то правда, коллеги, я признаться и сам сегодня и обед пропустил, и позавтракать не смог, все думал о вас, любезный Максим, я как узнал, что на последних сутках действия таблеток вас из дома увезли, так аж извелся весь, всю ночь не спал, все утро переживал, — излишне торопливо произнес доктор и первым направился к столу, отодвинул кресло на дальней от меня стороне и уселся на него. — Что тут у нас, Григорий Семенович, чем потчевать будешь?

На столе, чуть левее центра, стояли в ряд бутылки с виски, темным ромом, текилой. В серебряном кулере в кубиках льда бутылка водки. Интересно. Ведь наверняка эти люди не единожды вместе ужинали, значит они хорошо знают вкусы друг друга. Четыре вида крепкого алкоголя на четверых? Либо у них у всех разные вкусы, либо это опять таки простые понты, шоу даже в мелочах. Хотя нет, если бы меня хотели впечатлить, обязательно поставили бы ведерко с шампанским, непременно каким-нибудь Кристаллом или Дом Периньен.