– Я просто хотела получить от нее кое-какую информацию, – сказала она, – речь касается одного дела о пропавшей девочке.

Мужчина окинул ее изучающим взглядом.

– Неужто Симона оставила этот адрес полиции? Как-то с трудом верится.

– В смысле?

– Она не доверяет ни полиции, ни властям вообще. Она ни разу не получала от них помощи.

– Помощи с чем?

– С одним человеком, от которого она была вынуждена скрываться. Я сказал Симоне, что она должна заявить на него в полицию, но она ответила, что пыталась, но полиция ничего не сделала. Должно быть, это очень влиятельный тип там, на севере, в Норрланде, откуда она родом, и имеет связи. Это просто подло, что вы ничего не делаете для таких, как она.

Эйра обескураженно глядела на него, на яблони в саду, на тенистую идиллию загородной виллы.

– Где именно в Норрланде? – спросила она.

– Да незнаю я! Я севернее Уппсалы больше нигде и не бывал. Симона не любила об этом говорить, и ее можно понять.

– Давайте присядем на ступеньки и поговорим, – предложила Эйра.

– Я так и не понял, что вам нужно, – проворчал Иван Вендель.

– Вам о чем-нибудь говорит имя Лины Ставред?

– Лины… как? Я знаю нескольких Лин, это распространенное имя… – Он внезапно очнулся и с неприязнью уставился на нее. – Зачем вы это спрашиваете? Какое это имеет отношение к Симоне?

Эйра достала телефон. Она не знала, правильно ли поступает, но на тот момент не видела ни единой причины, которая могла ей помешать это сделать. Поэтому она нашла школьный снимок Лины, который совсем недавно повторно опубликовала одна из газет.

– Посмотрите, эта девушка, она могла быть Симоной в юности?

Иван Вендель уставился на фото. Эйра увеличила снимок.

– Сколько ей здесь?..

– Шестнадцать лет.

– Не знаю. Они все кажутся похожими друг на друга в этом возрасте. Вы не подумайте чего плохого, у меня у самого взрослая дочь есть. У Симоны тоже голубые глаза, но волосы гораздо темнее.