Он бежал, бежал, бежал… Лёгкие наполнились холодом, горло жгло от ледяного воздуха, дыхание не справлялось с нагрузкой, но он не мог остановиться, гонимый засевшим в глубине души страхом. Спотыкался, падал, скатывался в овраги, ветки хлестали кожу. Но Виктор каждый раз продолжал бежать, желая только одного — чтобы этот проклятый лес наконец закончился.

Но за деревьями из мрака появлялись лишь новые деревья, чьи кроны затмевали покрытое звёздами небо.

Бежать становилось всё труднее и труднее. Тело будто обхватывали десятки верёвок, цеплялись за конечности, вязко тормозя его. Кое-как удалось пробраться сквозь рощу со свисающими ветвями, но выбравшись на свободу, Виктор рухнул на колени. Борьба отняла те крупицы сил, на которых он держался до сих пор.

Чтобы не уткнуться лицом в слякотную землю, пришлось опереться на локти. Колени погрязли в ледяной влаге, но поделать с этим он ничего не мог.

Дыхание восстанавливалось долго и тяжело. Голова кружилась, в глазах темнело. Вот-вот, казалось, сознание улетит в небытие, но всё же удалось продержаться.

Наконец Виктор поднял голову и осмотрелся. Над ним нависала густая ивовая роща, расступившаяся вокруг древней плакучей ивы, чьи кудри закрывали собой большую часть поляны, словно пушистая крыша. Ива росла на небольшом холме, из-за чего вокруг образовался извилистый ров. Виктор, пополз наверх, под крону, где было суше и куда не мог пробраться злой колючий ветер.

С трудом добравшись до вершины, Виктор сел, спиной облокотившись о коряжистую, покрытую вековыми наростами кору, сейчас казавшуюся мягче любой пуховой подушки.

Наконец стало спокойно. Ива ограждала его от внешнего шума, от свиста в ушах, от тяжёлых частых вздохов, затмевающих слух, пробирающего до костей холода.

Захотелось спать. Веки опускались под успокаивающий шелест ветвей. Казалось, выступающие корни заключали его в свои нежные тёплые объятия, убаюкивая словно дитя.

— Забавно…

Голос заставил вздрогнуть. Виктор вскочил было, но тело не послушалось, и он снова упал, больно ударившись рёбрами о ставшие вдруг твёрдыми корни.

Перед ним стоял Жнец.

— А ведь именно здесь оно проснулось. Здесь всё и началось.

Виктор ещё раз попытался встать, цеплялся за сучки и выступы, ногами рыл землю, карабкаясь по стволу, но каждый раз соскальзывал вниз, царапая спину. И вдруг он сумел заглянуть под капюшон.

— Ты! Я знал! Знал, что это ты, Волхов!

Страх сменился на гнев. Виктор с яростью потянулся вперёд, но лишь беспомощно махнул рукой по воздуху.

— Сукин сын, я тебя даже из-под земли достану!