– Франклин сказал, что мы должны заплатить Векслеру, чтобы он исчез. Они заключили сделку, и Франклин со всем разобрался, – Эстер сцепила руки, чтобы они не дрожали. – Я должна была тут же вызвать полицию. Теперь я ясно это понимаю, но тогда я ничего не сделала.

– Почему? – недоуменно спросила Андреа.

– Я боялась, что Векслер найдет способ добраться до Джудит. Вы не можете представить, насколько зловещий у него был взгляд в тот день в саду. По сей день я искренне верю, что он настоящее воплощение зла. – Ее пальцы нащупали крест на шее и вцепились в него, как в талисман. – Понимаете, Векслер мог отсудить родительские права. Он мог забрать у нас Джудит. Или добиться разрешения на посещение. Или получить право каким-то образом решать, как ее воспитывать. Тогда самым подходящим способом избавиться от него был откуп.

– Но… – начала Андреа. – Если бы Векслер попытался заявить о родительских правах, он автоматически признался бы в совращении малолетней.

– Вы должны рассматривать это признание в контексте времени. Конституционность законов о совращении малолетних не поддерживалась Верховным судом до марта 1981 года. По закону штата Делавэр до 1970-х годов возрастом согласия было семь лет. Законы об изнасиловании были всего на несколько лет старше. Когда я впервые села на скамью, заявление женщины о нападении могло считаться достоверным, только если его подтверждал хотя бы один свидетель.

Андреа не смогла сдержаться:

– Извините, судья, но мне кажется, не так уж сильно все изменилось. Жестоко изнасилованная и убитая белая женщина – это все еще жестоко изнасилованная и убитая белая женщина.

– На таком уровне можно говорить с таблоидами, а не с судом. – Эстер сделала паузу, ее пальцы сжимали крошечный крестик. – Как вы перешли от А к Б? Дин признался в том, что занимался с девушкой сексом, но не в том, что убил ее. Да и от этого признания он в любой момент мог отказаться. Один мой статус и обилие скандальных подробностей отвратили бы любого судью от того, чтобы давать ход этому сомнительному делу без дополнительных доказательств. Мы с Франклином уже нанимали частного детектива, который не преуспел в поисках убийцы Эмили. Мы столкнулись с той же проблемой, что и всегда, – вопиющим недостатком улик.

– Полиция постоянно обращается к информаторам, чтобы они указали на нужного человека, – осторожно заметила Андреа.

– Вы имеете в виду, что можно было бы заплатить кому-то, чтобы он подтвердил вину Векслера? – Эстер не казалась оскорбленной этим вариантом, а значит, обдумывала его и сама. – А что, если бы этот человек потом отказался от своих показаний? Если бы он начал нас шантажировать? Лучше уж иметь дело с известным злом, а Векслер – воплощение зла.