Андреа не приняла комплимент. Слишком много женщин сейчас страдали от рук Дина Векслера.

– Судья, что у вас в чемодане?

26 ноября, 1981

26 ноября, 1981

Эмили села за стол рядом с бабушкой. Они чистили тыквенные семечки для ежегодного сбора Вонов в честь Дня благодарения, хотя в этом году вместо пятидесяти человек, пьющих коктейли в парадной гостиной, и еще двадцати, собравшихся в гостевой комнате перед телевизором, чтобы посмотреть футбол, на празднике будет всего четыре человека. Причем один из них вряд ли будет до конца понимать, кто его окружает.

Бабушка сказала Эмили:

– Мой отец научил меня, как это делать. Он любил тыквенные семечки.

– Каким он был? – спросила Эмили, хотя уже и сама могла рассказать эту историю.

– Ну, он был не очень высоким. – Бабушка начала с описания волос своего отца: они были мягкими и тонкими – к его большому разочарованию, потому что он хотел прическу, как у Кларка Гейбла. Когда она перешла к его любви к галантерее, Эмили позволила себе выключиться. Она смотрела, как двигаются ее руки, очищая семечки от шелухи. Эстер уже подсушила их в духовке. Большинство людей лущили их по одной, как арахис, но бабушка всегда настаивала, что лучше сделать всю работу сразу, чтобы потом насладиться в полной мере. Они почти заполнили миску.

– Папа говорил, что нужно делать вот так. – Бабушка показала ей, как аккуратно надавить на семечко, пока скорлупа не треснет. Внутри была зеленая мякоть. – Но пока их нельзя есть. Нужно складывать все в миску.

– Хорошая идея, – согласилась Эмили. Она потянулась за еще одной горстью семечек, но резкий спазм в спине заставил ее громко вскрикнуть. Она удержалась от того, чтобы сложиться пополам, и вместо этого откинулась на стуле, чтобы растянуть мышцы.

– О, – забеспокоилась бабушка. – Ты в порядке, милая?

Эмили была не в порядке. Она втянула воздух сквозь зубы. Она не знала наверняка, с чем были связаны судороги в мышцах: с беременностью, с тем, что она таскала тяжелый рюкзак с книгами, или с тем, что она не могла спать по ночам, нервничая из-за школы.

– Рановато для мышечных судорог. – Эстер вышла из кладовки. Она поставила банку квашеной капусты на стол и стала кулаком разминать спину Эмили. – Потерпи чуть-чуть.

Эмили не хотела ничего терпеть. Она просто хотела, чтобы это закончилось.

– Лучше? – спросила Эстер.

Эмили кивнула, потому что судорога прошла. Она прислонилась головой к бедру матери и закрыла глаза. Эстер прижала ее к себе и погладила по волосам. Это было что-то новое для них обеих. Раньше бабушка всегда вытирала ей слезы и целовала разбитые коленки. Эстер только гоняла ее по словарю и готовила к выступлениям в команде по дебатам. Беременность Эмили будто раскрыла в Эстер материнский инстинкт, о существовании которого никто из них не подозревал. Или, может, бабушкина деменция оставила брешь, которую раньше Эстер никогда не считала нужным заполнить.