Сухой посмотрел на Грищенко, ожидая хотя бы улыбки, но не дождался.

— Что вы за люди такие, художники, творческая интеллигенция наша? — Петр Максимович не скрывал раздражения. — Любите друг друга дерьмом мазать.

— Никто Постникова дерьмом не мажет, — Сухой обиделся. — Сам себя мажет. Ну а если на то пошло, наши бизнесмены ведут себя еще менее учтиво.

Сухой хмыкнул и косо посмотрел на Петра Максимовича.

— Черт побери, — Грищенко крякнул от досады, нажал на тормоз. — Левое колесо жует резину.

Он толкнул дверцу и выбрался из машины. Действительно, левое заднее колесо спустило. Петр Максимович хотел открыть багажник, но, услышав сзади легкий скрип тормозов, оглянулся.

Из белых «Жигулей» вылезал пожилой водитель, совершенно лысый, без шапки. «Вот ведь, не мерзнет, — подумал Грищенко, лицо водителя показалось знакомым. — Точно, это Еремин, Анатолий Константинович, кажется. Знакомы, точно знакомы. Виделись у моих приятелей несколько раз».

Однако неожиданная встреча на пустой дороге Петра Максимовича не обрадовала. Он слышал, что у Еремина было темное, пугающее прошлое. К любым случайностям Грищенко относятся подозрительно.

— Приветствую, хозяин, — сказал Еремин, приближаясь. — Какая помощь нужна? О, знакомое лицо.

— Какими судьбами? — Грищенко улыбнулся.

Он заметил, что Еремин оглядывается по сторонам. Солнце, наконец, показалось из облаков и слегка ослепило Петра Максимовича. От неожиданного света он прикрыл глаза ладонью. Из белых «Жигулей» неторопливо выбрался пассажир. Парень в черной матерчатой куртке, белобрысый.

Он повел, видно, занемевшими от долгого сидения в машине плечами и, держа руки в карманах, пошел на Грищенко, глядя куда-то мимо него. Петр Максимович посмотрел на Еремина, не дошедшего до него нескольких метров. Еремин внимательно разглядывал собственные ботинки.

Грищенко понял все. Он понял, что жить ему осталось несколько секунд, может быть, минуту. Он понял, что из этой ловушки нет выхода. Он понял, что сейчас все человеческие слова, самые страшные, самые нежные, не имеют ни значения, ни смысла.

Белобрысый парень вынул из кармана руку. Петр Максимович хотел хотя бы выругаться, крепко, от души. Но не успел.

Выстрелом его отбросило на багажник, он был уже мертв, когда сполз вниз, на асфальт, ударившись головой о бампер и содрав кожу с виска.

Сухой, наблюдавший сцену через заднее стекло, видел, как белобрысый парень нагнулся, и услышал второй выстрел. Медленно Сухой перебрался на водительское сиденье и, только усевшись в него, заметил, что Грищенко вынул ключ из замка зажигания. Сухой посидел несколько секунд без движения. Потом он толкнул дверцу, вылез из машины и встретился глазами с совершенно лысым человеком.