— Помоги заткнуть его в багажник.

Лысый и показал пальцем на Грищенко, лежащего на дороге лицом вниз. Сухой на ватных ногах подошел ближе. От яркого солнечного света он часто заморгал веками и зажмурился. Надежда, что все еще кончится хорошо для него, оставалась. Но ноги почему-то не хотели идти дальше, он, чтобы не упасть, оперся ладонью о крыло «Мерседеса».

Сухой умер мгновенно, даже не поняв, чья рука держала оружие. Пуля, выбив правый глаз, сломала затылочную кость и ушла куда-то в пространство.

Глава 20

Глава 20

В дачном поселке в этот утренний субботний час тишину перекрывал лишь собачий лай за высокими сплошными заборами и дальний шум поездов.

На станции продавали разливное молоко из бочки. Редкие прохожие, женщины, старухи с бидонами или банками в авоськах торопились на привокзальную площадь и возвращались по домам. Иногда проходили улицей редкие дачники с утренних электричек, и опять никого.

Вот прошел дядька в потрепанном внизу, будто искусанном собаками, дубленом полушубке, шапке с опущенными ушами и застиранном почти добела рюкзаком на широких лямках. Он бросил короткий взгляд на «Жигули», стоящие на заснеженной обочине почти вплотную к забору, увидел в салоне троих мужчин и, понурый, потащил дальше свою ношу. Пешеход, видимо, решил, что машине с пассажирами нечего стоять в таком неподходящем месте, пройдя сотню метров, оглянулся, чтобы запомнить номер, побрел дальше, осторожно выставляя вперед ноги.

— Иди, иди, мужик, не оборачивайся, — сказал Семен Дворецкий через ветровое стекло, от нечего делать наблюдавший за редкими прохожими.

Сайкин на заднем сиденье постарался сесть так, чтобы вытянуть слегка занемевшие от долгого сидения ноги, но ничего путного не получилось. Он приоткрыл стекло и почувствовал морозный воздух, проникший в салон. Голова была тяжелой, тело казалось большим и непослушным. Сайкин потянулся, разводя в стороны согнутые в локтях руки.

— Эта машина не создана для того, чтобы сидеть в ней часами.

— Да уж, совсем не для этого она создана, — отозвался с водительского места Юра. — Здесь для полного счастья не хватает стереосистемы, телевизора, холодильника, двуспальной койки и еще много чего.

— Теплого сортира и двухместной ванной, — продолжил Сайкин.

Из своей спортивной сумки он вытащил двухлитровый китайский термос, бутерброды с вареной колбасой и сыром, завернутые в полупрозрачную вощеную бумагу. Этот сверток и термос с чаем вручил ему сегодня утром Пашков, проводив до порога.

«Вы, как мать родная, — сказал ему Сайкин, отправляя термос в сумку. — Надеюсь, напиток не содержит цианистого калия?» За термосом он бросил бутерброды. «Ваши утренние остроты, как я заметил, всегда с могильным душком, — ответил Пашков. — А чай без калия, но с мятой, той самой, что растет на подоконнике».