— Не особенно важно, — сказал Сайкин. — Можешь не стараться.

Действительно, ну какая разница, каким был этот человек при жизни, женат или разведен, имел много детей или остался бездетен, пил запоем или был убежденным трезвенником, какая разница, какими болезнями он болел. Это теперь не имеет теперь значения. Лучше не знать никаких подробностей, никаких обстоятельств его жизни. Теперь у господина Сухого не будет даже своей могилы. Такое жестокое наказание — и без вины. Только за то, что имел глупость сесть не в ту машину.

Сайкин смотрел, как мимо них в сторону станции прошел, опираясь на палку, старик, свободной рукой держа тонкий поводок. Беспородная собачонка, трусившая краем дороги с их стороны, остановилась, понюхала покрышку «Жигулей» и задрала лапу. Старик, недовольный остановкой, дернул поводок, и собака, оторвавшись от своего дела, последовала за ним. Проводив взглядом старика с собакой, Сайкин вытащил из спортивной сумки пистолет. Держа его стволом вниз, он передернул затвор и поднял предохранитель. Юра обернулся на звук.

— Если вы не собираетесь его убивать, зачем же пистолет?

Сайкину надоели глупые вопросы, ему захотелось ответить резкостью, но он сдержался. Он заметил, как испуганно смотрит на него, засовывающего пистолет за брючный ремень.

Сайкин усмехнулся в лицо парню.

— Ты уже, наверное, догадался, что моя фирма занимается не гуманитарными проектами, это не филиал православной церкви. В общем, нас хотели скушать, а вышло наоборот. Если тебе это не по душе, можешь уйти сейчас же и добраться до города электричкой. И я тебя пойму. Я тоже был идеалистом со сладким зефиром вместо мозгов. Просто это молодость. В эту пору жизнь кажется лучше, чем она есть на самом деле. Так что можешь уходить. Вернешься, когда подрастешь.

— Теперь жизнь кажется хуже, чем она есть на самом деле? — Юра не двинулся с места.

— Теперь нет иллюзий, — сказал Сайкин. — Жизнь просто такая, какая она есть. Ни лучше, ни хуже, — Сайкин поправил пистолет под ремнем, ствол больно упирался в ногу. — Так ты уходишь?

— Остаюсь, — Юра ударил ладонями по коленям, словно выразил свою решимость.

Сайкин рассеянно смотрел на пустую дорогу впереди. Ему почему-то вспомнился рассказ Пашкова, название которого сейчас выскочило из головы. Герою рассказа, неисправимому идеалисту, его более опытные товарищи рассказывали такие гадости, в которые он отказывался верить. Он считал, что такого просто не бывает. Но его заставили убедиться, что бывает и не такое.

Так, о невесте главного героя никто не сказал доброго слова, чаще всего ее называли шлюхой. Жених утверждал, что она не такая. В конце концов, оказывалось, что она именно такая. Все иллюзии разлетелись по ветру. «То ли он слишком неотесанный, то ли слишком романтичный, этот Юра, — думал Сайкин. — Как тот парень из рассказа. Пора бы уж ему расставаться со своими добродетелями. И чем раньше, тем лучше».