— Даже свист замерзает на лету, — сказал Сайкин.

— Вы просто не умеете.

Пашков, засунув пальцы под кончик языка, свистнул легко и пронзительно.

— Класс, — завистливо сказал Сайкин. — Вы можете подрабатывать на эстраде с таким-то талантом, — он вновь сунул пальцы в рот и испустил шипящий неровный звук. — Ладно, значит, мне еще есть чему учиться.

Он поднял вверх прямую руку и нажал на спусковой крючок. Выпущенная ракета, оставив за собой дымный след, взлетела и исчезла в черном небе. Через минуту раздался трескучий звук, будто по ту сторону неба разорвали кусок холщового полотнища. Зеленая ракета загорелась и потушила звезды.

— Ура-а! — закричал Сайкин, потрясая в воздухе ракетницей.

— Ура-а! — закричал тонко с крыльца вышедший следом дед Матвей. Ветер, подхватив крики, понес их к дальнему лесу. Пашков хотел было присоединиться, но закашлялся и, прочищая горло, смотрел на зеленоватый в свете ракеты снег. Сайкин, не дожидаясь, пока исчезнет это нереальное неземное свечение, переломил ракетницу, загнал в ствол новый заряд.

— Молодец, дед, хорошо кричишь, видно, что в атаку ходил, — одобрил Сайкин и поднял прямую руку. — Теперь я верю в сказки о твоем героическом прошлом.

Новая ракета, чирикнув дымным хвостом по небу, загорелась в вышине. На другом конце деревни залаяли собаки, сперва одна, потом другая. В ближнем доме через дорогу загорелись окна.

Через низкую занавеску просвечивала человечья тень. Ракета разгорелась красным светом и остановилась в небе, будто висела на веревочке, заискрилась и начала плавное падение.

— Шибко горит, — сказал дед Матвей, внимательно следя за ракетой. Его лицо, освещенное красным светом, светилось в ночи, как раскаленный докрасна чайник. — Вот и люминация у нас зажглась.

Он сглотнул слюну и перевел взгляд на дом через дорогу.

— Любка в окно харю выставила, антиресно ей.

Приветственный крик Сайкина прокатился по деревне. Это было нечто среднее между «ура» и лошадиным ржанием. Густой пар вырывался из его разгоряченного нутра. Собаки залаяли громче. Сайкин отозвался на лай новым совершенно диким криком.

Он снова переломил ракетницу, хотел вставить в ствол новый патрон, но уронил его, пошарил ладонью в снегу у ног, но не нашел, достал из кармана новый, непослушной рукой зарядил, поднял ствол к небу и выстрелил. Издавая зловещее шипение, ракета взмыла в высоту. Сайкин хотел что-то крикнуть, но закашлялся в кулак, сплюнул мокроту на снег и выругался.

— Ты бы хоть ватник надел, — сказал дед Матвей. — Простудишься, не дай Бог.

— На фиг мне твой ватник нужен, — ответил Сайкин.