— С лица воду не пить, — заметил Пашков, квас повлияют на него благотворно.

— Ну, если с бельмом, тогда не знаю, — засомневался Сайкин. — Она что, действительно с бельмом? А лет ей сколько?

— Я ее годов не считал, — дед пустил на Пашкова облако густого синего дыма. — Бельмастая она, это — да, на левый глаз бельмастая. А так баба ничего. Крепкая еще. Доярка, коровница, стало быть. Только она не враз пойдет. Мужики ее много обижали. Недоверчивая она к мужикам стала. Оно, конечно, если я попрошу, может, и придет. Скажу, Витька шалопут приехал, тебя в гости зовет коньяки пить. Так-то, может, и придет. Мне она верит. Денег в долг давала как-то.

— Черт с тобой, зови хоть бельмастую, — согласился Сайкин. — Все веселей, чем с тобой, хреном старым. Послушай, дед, а чем ее мужики обижали?

— Чем мужики обижают, будто не знаешь, — дед Матвей крякнул. — Привадила она тут одного, у себя в дому поселила дурака. Пьянствовал он, пьянствовал, а потом облигациев у нее прихватил, да и сбег в город. Вот тебе и обижали.

— Заступиться, значит, некому за женщину? — Сайкин хрустел огурцом.

— Кто за нее заступится? — удивился дед. — Знамо дело, некому. Сын из армии не вернулся, то есть показался, конечно, погостил и обратно в город. Обженился там и живет теперь.

— Значит, старая твоя баба, — огорчился Сайкин.

— Сам ты старый, — Матвей затянулся самосадом. — Говорю ж тебе, крепкая она еще. Работает еще.

— Ну тебя, дед, к шуту, может, она и младше тебя всего на год-другой, — Сайкин махнул рукой. — Пошла твоя коровница куда подальше со своими бельмами. Пугать только нас будет. Не нужно, не ходи. Как-нибудь без твоей Евдокии обойдемся. Сейчас выпьем по рюмке и с Алексеем Дмитриевичем за елкой в лес пойдем. Новый год скоро, а елки нет. Так не пойдет. Правда?

Под столом он ткнул ногой Пашкова.

— Холодно, — Пашков поежился. — Заблудимся чего доброго, в лесу такая темень. У вас тут волков не водится? — обратился он к деду Матвею.

— Раньше были, — дед утонул в дымном облаке. — Прежде были, говорю. Сейчас меньше стало. Но зимой иногда приходят. Голодно им в лесу. Но у меня средство от волков имеется.

Он указал пальцем на дальнюю стену, где висело на гвозде одноствольное ружьишко. Дед тяжело, безнадежно вздохнул.

— Теперь оно не стреляет. Патронов нету. Витя, ты бы привез мне патронов. А то от зайцев зимой спасу нет, все яблони мне пожрали, вона стволы голые.

Он показал пальцем в темное обледенелое окно.

— Привезу, — пообещал Сайкин, наполняя свою и дедову рюмку.

Дед скосил взгляд на рюмки и загасил в пустой жестянке козью ножку.