«В мире нет абсолютного добра и абсолютного зла. Истина всегда посередине, и, если взглянуть на свои поступки с разных сторон, можно увидеть, что поступки эти кому-то принесут счастье, а кому-то горе. Это как посмотреть», — подумал Титов.
***
После совещания в Москве Лебедев и Макаров тут же вылетели в Якутск. Когда Антон оказался за штурвалом, он почувствовал, как сильно соскучился по небу. В надежде, что полет успокоит его, он быстро набирал скорость. У Макарова заложило уши.
— Ну ты полегче, — проворчал Егор в коммуникатор. — И без фокусов. Не картошку везешь.
Антон улыбнулся впервые с тех пор, как самолет Туяры потерпел крушение. И правда, небо его утешило.
Василий Павлович лично докладывал ему о состоянии Сибиряка. Антон не мог понять, как в такой короткий срок судьба чуть не отняла у него двух самых дорогих ему людей. Он посмотрел на редкие облака внизу. Земля была расчерчена неровными четырехугольниками, но скоро поля закончились, и почва, не тронутая сельскохозяйственной техникой, задышала и ожила. Все оттенки зеленого ковром расстилались под ними. Внизу мелькали деревни. Облака были низкими, и Антон летел на небольшой высоте. Отсюда он мог видеть блестевшие на солнце купола церквей.
— Сколько простора, — вздохнул Егор. Он с удовольствием разглядывал землю.
— С воздуха все как на ладони. Привыкнуть к такой красоте невозможно, у меня каждый раз сердце замирает.
— Понимаю, — ответил Егор. — Я всегда ценил летчиков. Вы освоили небо, для которого предназначены только птицы. Нам на земле все дается намного проще.
— Ты про Носова? Ему точно в воздухе делать было нечего, — хмуро заметил Антон.
Он услышал, как Макаров тяжело вздохнул.
— Ты знаешь, что теперь будет, — сказал он.
— Не знаю, если честно, — заметил Антон. — Его судьбу решит Титов. Мы проведем расследование, допросим капитана, и отчет предоставим Главнокомандующему. А он пусть решит сам.
Дальше они летели молча. Когда до Мирного оставалась пара километров, тишина в кабине стала гнетущей. Антон и Егор боялись того, что ждет их в городе. Судя по донесениям, там их не ждало ничего хорошего.
Стать такой же
Стать такой же
Машины подвозили все новых раненых. У Леды дрожали руки, сознание путалось. Она встречала каждую машину, всматривалась в лица, и каждый раз то-ли радовалась, то-ли пугалась от того, что нигде не находила мать. Некоторые были обожжены, кто-то весь почернел от сажи, на многих — кислородные маски. Леда и подумать не могла, сколько людей работают в подземном городе. С одной стороны Леда надеялась, что с Ингрид все хорошо, а с другой она боялась подойти к крайнему сектору полевого госпиталя, куда складывали тела погибших.