Красная точка на мониторе браслета плыла к нему. Все ближе и ближе.

А что же главное? Простить друг-другу предательство расставания.

Виктор зашел в воду по шею. Ингрид была уже совсем рядом, позади, она не спускала глаз с его короткой военной стрижки и пары бледных тонких ушей.

Ведь двадцать лет назад они разошлись просто так, даже не поссорившись. Они были прекрасной парой, понимали друг друга с полуслова, чувствовали друг друга на расстоянии. А потом Виктору пришла пора возвращаться домой. Они поцеловались на пороге их маленькой квартирки в Стокгольме и увиделись снова двадцать лет спустя. Что это было? Странное решение.

— Тогда нам казалось, что у нас впереди вся жизнь, — Ингрид протянула к нему руку. Ее ноги уже не доставали до дна, и ей пришлось обхватить его за шею, чтобы держаться на плаву.

— И мы надеялись, что еще найдем другую любовь. Непременно найдем. Вот только… — подхватил Виктор.

— Только защитим диссертацию. Сделаем карьеру в армии. И вот тогда для любви настанет подходящее время. — В воде Ингрид казалась невесомой. Виктор обнял ее за талию, Ингрид обвила его ногами.

— Но оказалось, что однажды упущенное для любви время не вернется.

Они закружились в воде.

— Мы так и остались одинокими, — тихо сказала Ингрид. — Одинокими друг без друга.

— Почему ты мне никогда не писала? Я думал, ты забыла меня.

Ингрид покачала головой.

— Ты выбрал армию, а не меня. Я не забывала тебя ни на день. Но не прощала ни на миг.

Виктор мог бы сказать Ингрид, что она выбрала диссертацию и лабораторию в Стокгольме. Но промолчал. Пусть он будет виноват во всем. Разве он мог обвинить Ингрид хоть в чем-то? Разве имел право взваливать на нее такой груз? Нет, пусть лучше будет виноват только он один.

Ингрид держала его за шею. Виктор погрузился в озеро с головой, утянув ее за собой. Под водой было темно. Они могли только ощущать друг друга, проводить кончиками пальцев по знакомым изгибам, что пронесли в своей памяти через столько лет. Ингрид коснулась губами его губ, отдала ему свой единственный сбереженный вздох, пузырьки воздуха поднялись на поверхность и поплыли прочь, дальше от белого пенного платья невесты.

Они еще долго не появлялись над поверхностью, словно их и не было в озере.

Не совершай ошибку

Не совершай ошибку

Началось лето, жизнь набирала обороты. Многие из тех, кого знал Сибиряк, уезжали из Якутска, командированные в другие части разных концов страны. В столовой одни лица сменялись другими, «избушки» постоянно перемещались, и мир, к которому он привык, все время менялся. Россия зашевелилась. Из разных ее уголков приходили тревожные вести, кое-где у границы накалялась обстановка. Леда и Сибиряк часто говорили о том, что их жизнь уже не будет прежней — спокойной и стабильной. Еще несколько месяцев назад оба печалились о том, что не могут найти свое предназначение, а сегодня старые проблемы казались им цветочками по сравнению с растущим в стране напряжением.