— Леда! — Ингрид бросилась к дочери.

Девушка обернулась к ней с глазами полными слез.

— Леда, молчи! — закричала она.

Удивленные, Леда и Сибиряк уставились на Ингрид.

— Не мешай! — прокричала Леда, перейдя на родной язык.

Подбежав, Ингрид схватила дочь за локоть.

— Пойдем отсюда, — взмолилась она.

— Мама, я сейчас… — задыхаясь, начала Леда.

Ингрид вцепилась в Леду и поволокла ее прочь. Ошарашенная, дочь потащилась за матерью.

— Не говори ему ничего, — на ходу умоляла Ингрид.

— Мама, я должна сказать! Я должна отомстить! Он любит другую, — хрипела от ярости Леда.

— Я не дам тебе этого сделать. Молчи, иначе все, конец. — Ингрид потрясла дочь за плечи, как безвольную куклу.

— В каком смысле? — в третий раз за короткое время повторила Леда один и тот же вопрос.

Ингрид стиснула щеки дочери в своих ладонях, заставила ее посмотреть себе в глаза.

— Молчи и слушай. Не совершай непоправимой ошибки. Я поняла, что Сибиряк сделал тебе больно, но если сейчас ты наговоришь ему кучу гадостей, эти слова из его памяти не вымарать. Твои злость и оскорбления останутся с ним навсегда, и будут отравлять ваши отношения снова и снова.

— Мне все равно, — пробурчала Леда.

— Сейчас все равно, потому что тебе больно. Но пройдет день, месяц, год, и ты раскаешься, но ничего уже не вернешь назад.

— Он простит, — упрямо заявила Леда.

Ингрид обернулась. Сибиряк удалялся в противоположную от них сторону.

— Простить можно, забыть нельзя, — ответила Ингрид. Прошлые обиды, вся боль, которую вы причинили друг другу, словно содержимое ящика Пандоры, каждый раз будут возвращаться и рано или поздно уничтожат ваши отношения.