— Спасибо.
— Спасибо тебе за этот вечер, — улыбнулась Мура.
— Скажи, а ты не знаешь такого человека: Ксенофон Каламатиано? — спросил Петерс.
— Яша, ты же обещал — никаких разговоров о деле! — обиделась гостья.
— Больше не буду, честное слово, но скажи, ты знаешь? Для меня это очень важно.
— Знаю, — кивнула Мура. — Очаровательный человек, милый, интеллигентный, я ему даже симпатизирую.
— А как ты его оцениваешь в качестве профессионала?
— Что ты имеешь в виду?
— Как разведчика?
— Он работает на разведку?
Петерс кивнул. Мура усмехнулась.
— Забавно. Вот уж никогда бы не подумала.
— Это и есть профессионализм, Мария Игнатьевна.
Мура не отозвалась. Сделала себе и Петерсу по бутерброду с паштетом.
— Завтра я белого хлеба привезу, — произнес он, предупреждая замечание Муры, что с черняшкой вкус у паштета совсем другой. — Царскую семью расстреляли в Екатеринбурге, — помолчав, сообщил Петерс. — По решению облсовста.
У Муры кусок застрял в горле. Она закашлялась до слез и долго не могла прийти в себя.
— Зачем? — с мольбой в голосе спросила она.
— Колчак подходит к городу. Безвыходная ситуация. Тут я Ленина понимаю.
— Налей мне коньяка, — попросила Мура.