Петерс сходил на кухню, принес тарелки, вазочки, нож и стал открывать консервы.

— Извини, я все же спрошу относительно Локкарта, — выдержав паузу, снова спросил Петерс. — Ты ничего не замечала за ним в последнее время: может быть, он был как-то особенно подавлен, мрачен…

— Да, был подавлен, мрачен и совсем не в себе, — пробуя паштет и приходя в игривое состояние духа, ответила Мура. — Как вкусно! Вот ответьте теперь вы мне! Ну кому понадобилось запрещать паштеты в России?

— Их никто не запрещал, Мария Игнатьевна, — улыбнулся Петерс. — Просто сообщение с Францией, откуда мы получали эти замечательные деликатесы, затруднено войной и некоторыми другими обстоятельствами. Но я думаю, все восстановится, вот увидишь.

— Боюсь, слишком много придется восстанавливать, милый Яков, — усмехнулась Мура. — И елисеевские булочки, и стерляжьи расстегаи, и блины с икрой, и копченые окорока, потому что все это уже почти исчезло из магазинов. Ты, я так понимаю, даже белого хлеба не смог привезти?

— Да, но завтра привезу. Временные трудности естественны в период всякой революции, когда общество переходит на новые рельсы, — доставая из шкафа хрустальные бокалы и рюмки, пояснил Яков Христофорович. — Зато мы построим совсем другое, самое лучшее государство в мире! И там будет все, о чем только мечтали самые светлые умы человечества!

— А завтра нельзя его построить?.. Ну чтобы я проснулась, а за окном чистенькие крестьянки разносят по домам молоко, сливки, сметану, а крестьяне — в плетеных корзинах речную рыбу, раков, освежеванных зайцев и куропаток, грибы, ягоды, ведь все это было раньше. Нельзя хотя это вернуть назад? Зачем разрушать то, что было приятным и полезным для тех и других?

— Крестьяне теперь пойдут совсем другим путем. Кончилось их время услуживания господам!

— Почему услуживай и е? Кто-то умеет ловить рыбу, взбивать масло и сметану, кто-то учить детей, а другие добывать секретные шифры. — Мура усмехнулась.

Они помолчали. Мура съела тонкий ломтик ветчины.

— Даже вкус у окорока не тот… Ну хорошо, а нельзя твое лучшее в мире государство построить завтра?

— Нет, завтра нельзя, — вздохнув, с грустью сказал Петерс.

— Жаль.

Мура села за стол. Яков Христофорович открыл шампанское и наполнил бокалы.

— Я рад, Мария Игнатьевна, что вы, то есть ты… приняла мое предложение и приехала сюда… — Петерс с нежностью посмотрел на Муру. — Я и мечтать не смел о том, что буду иметь такое наслаждение вот так смотреть на тебя! Я больше ничего не буду говорить, чтобы, не сглазить! За тебя!

Они чокнулись и выпили. Мура сделала Яше бутерброд с паштетом.