— Спасибо.

— Если что-то еще потребуется, заезжайте, я достану, — сказал Роберт.

— Спасибо, Роберт, спасибо. У тебя-то все в порядке?

— Нормально.

По напряженному лицу Лапиньша Петерс почувствовал, что он чего-то недоговаривает.

— Ну что стряслось? Я же вижу, что ты что-то недоговариваешь, говори!

— Да тут один участковый из милиции повадился. Пока берет немного, но боюсь, на этом не остановится, — вздохнул Лапиньш.

— Как фамилия?

— Гуляев. Иван.

— Я разберусь, — пообещал Петерс.

Через полчаса он был уже на даче.

— Завтра в восемь утра жду тебя здесь, — сказал он шоферу и направился к дому.

Дверь была открыта, и, войдя в прихожую, Петерс ощутил тонкий запах духов. Он улыбнулся, сам не зная чему. Вошел в гостиную. Мура сидела за столом в нарядной светлой блузке. Из окна падали солнечные лучи, освещая ее лицо и блестевшие от волнения глаза. Петерс сел за стол напротив Муры и несколько секунд не отрываясь восхищенно смотрел на нее.

— Здравствуйте, Мария Игнатьевна, — продолжая улыбаться неизвестно чему, сказал Петерс.

— Здравствуйте, Яков Христофорович, — улыбнулась Мура.

Он еще с начала лета звал ее отдохнуть на его казенной даче в Голицыне. Сидеть в такую жару в Москве утомительно. Локкарт пребывал в своих политических тревогах и заботах, и напрасно Мура пыталась заговорить с ним о переезде на дачу, он и слышать о выезде из Москвы не хотел: каждый день что-то происходило, менялось, и он обязан был информировать об этом Ллойд-Джорджа и Бальфура.

Возможно, Мура бы и не отважилась принять предложение Петерса, если б не одно обстоятельство. Оказывать этому латышу кое-какие услуги одно, а ехать к нему на дачу совсем другое. Да, ей пришлось подчиниться его грубой власти и шантажу. Кто-то сдал Марию Игнатьевну ВЧК, Петерс предъявил ей неопровержимые доказательства ее связей с немецкой разведкой: расписки в получении денег, донесения, Муре грозил расстрел, и никто не смог бы ее защитить, даже Локкарт. «Графиня» подозревала, что такую подлость могли подстроить и сами немцы, последние два года она не поддерживала с ними никаких отношений, ссылаясь на детей и невозможность никуда выехать. Она втайне от них появилась в Петрограде, соединилась с Локкартом и, несмотря на их настойчивые просьбы по телефону и записки, отказалась от дальнейшего сотрудничества. Однажды, когда она возвращалась днем домой, к ней подъехал «форд» и чекист попросил ее сесть в машину и проехать вместе с ним. Вид у него был суровый, и Мура подчинилась. Так она попала в кабинет к Петерсу.

Выбора у нее не было, и она подписала бумагу о сотрудничестве. Петерс лично приезжал на встречи с ней, имея отдельный номер в «Метрополе» на третьем этаже. На последней встрече он потребовал, чтобы она выехала из дома Локкарта на пару недель. Англичанин каким-то неведомым путем узнал, что его шифр раскрыт, переменил не только его, но всю тактику отправки донесений. В числе подозреваемых наверняка и Мура, и ей небезопасно пока оставаться в Москве. Кровожадный Поль Дюкс, английский шпион с особыми полномочиями, без жалости расправится с ней.