Ксенофон Дмитриевич кивнул.

— Он еще до свадьбы, стоя на коленях, просил меня, чтобы я не выходила замуж за Гришу. Но я вышла. И он тогда сразу же женился, как он потом ответил: «На первой же попавшейся». Ты прости меня, я не знаю, чем заслужила столь страстную привязанность, что была готова перед твоим появлением тоже броситься на шею первому встречному. Но ты не первый встречный, я это поняла даже не тогда, в начале лета, я поняла это сейчас, я поняла, как ты мне дорог! И как я безумно, да, представь себе, безумно люблю тебя! И если с тобой что-то случится, я… я… Я сойду с ума, я не смогу жить! — Она не выдержала, прикусила губу, из ее глаз брызнули слезы. Она сжала ладошкой рот. — Прости! Я сама не знаю, что говорю, но у меня в голове все перепуталось.

Она снова бросилась к нему, крепко прижалась, замерев у него в объятиях. Каламатиано дождался прихода Пети, Аглая Николаевна тотчас же ему все рассказала.

— Я еще подумал, зачем qh, уговорив Тракмана, отослал меня на целый день разбирать архивы разведки Главного морского штаба. Значит, он вас выслеживал. Значит, и Головачева он уложил в нашем парадном. — Петя пересказал им историю покушения на чекиста.

— Вот кретин! — рассердился Каламатиано. — Он только меня подводит такими поступками.

— Он давно вас подозревал, я просто не говорил вам, но он сначала меня расспрашивал, потом заставлял следить за подъездом, и тогда вот я вас и углядел, а потом, видимо, перестал доверять и мне и взялся за дело сам. И вот чем все кончилось.

— Он задумал убить Ксенофона Дмитриевича? — спросила Аглая Николаевна.

— Не знаю, — ответил Петя.

Каламатиано засобирался домой, но Аглая Николаевна встала у двери и никак не хотела его отпускать.

— Если вам необходимо сегодня быть дома, то я тогда пойду с вами и останусь на всю ночь! — решительно объявил Петя. — Потому что это действительно опасно.

И Ксенофон Дмитриевич остался. На следующий день он заехал с утра к себе домой и обнаружил на письменном столе записку: «Тебе повезло, они уберегли тебя. Только надолго ли?» Записка была без подписи, но Каламатиано тотчас понял, кто его поджидал здесь всю ночь.

27

27

Рейли вынырнул из гущи событий так же внезапно, как и исчез в начале лета, заявившись к нему домой в одиннадцать вечера, и Каламатиано чуть не прострелил ему череп, поджидая Синицына. Револьвер раздобыл ему Сашка Фрайд, особенно не вникая в подробности: коли надо, так надо. Подполковник не появлялся уже несколько дней, и каждую ночь Ксенофон просыпался от малейшего шороха и стука, возникавших за дверью. Ему всякий раз мерещилось, что Синицын уже забрался в квартиру, наблюдает за ним и наслаждается его страхом, чтобы потом прикончить его.