— Войти можно? — снова раздался за дверью голос с акцентом.

— Входите! — скомандовал хозяин, приоткрыв дверь и держа в руке револьвер. Через секунду незнакомец вошел, и Каламатиано тотчас узнал в вошедшем Рейли. Тот взглянул на револьвер и усмехнулся.

Ксенофон Дмитриевич опустил оружие, выругался и отдал Сиду его удостоверение.

— Не мог нормально представиться?

— Я же не знал, что ты перешел на осадное положение, решил тебя разыграть, только и всего. — Рейли прошел в комнату, вытащил из кармана бутылку виски, поставил на стол. — За тобой кто-то охотится?

— Есть кое-какие сложности. Откуда у тебя это удостоверение? Оно настоящее?

— А разве не видно?

Каламатиано промолчал.

— А ты что, мог и выстрелить?

— Какого черта ты Машу увез? — не обратив внимания на его реплику, возмутился Каламатиано. — Я же тебя просил ее не трогать, объяснил ситуацию!

— Поверь, я не виноват, — развел руками Сид. — Она примчалась в Петроград на следующий же день и заявила, что без меня не уедет. Я не мог оттолкнуть бедную девушку. Она нуждалась в моей защите… Теперь она снова вернулась в лоно семьи, счастливая и одухотворенная.

Каламатиано усмехнулся: говорить с ним серьезно на эти темы было бесполезно. Ксенофон положил револьвер на стол, поставил два стакана. Сид подержал оружие в руках, крутанул барабан: он был полон.

— Ты что, мог в меня выстрелить?

Ксенофон Дмитриевич кивнул. Рейли тяжело вздохнул, отбил сургуч, вытащил пробку, молча разлил виски по стаканам. Поднял стакан. Они чокнулись.

— Ты голоден?

— Нет, я только что из «Трамбле». И хоть выбор у французов заметно оскудел, но кое-чем меня попотчевали, так, кажется, здесь говорят?

Каламатиано опустился в кресло. Под глазами у него лежали густые тени.

— Кстати, снова увидел наших мамзелей Катрин и Полин, от кого я, помнишь, был без ума. Ты не представляешь себе, как они жутко похудели! — огорчился Рейли. — Две костлявые мымры, и никакого шарма! Наш гарсон тут же подскочил и сказал мне, что они готовы в порядке любезности одарить меня своими ласками за буханку хлеба или за две банки тушенки. Какой позор! Я вспомнил о твоих запасах и решил навестить старого приятеля!

— Тебе нужны две банки тушенки?

— Ну что ты! Я же сказал: не осталось никакого шарма и никаких округлостей! Лишь приятные воспоминания о прошлых прелестях. Большевики губительно действуют даже на гризеток. Пора срочно менять режим, Иначе мир останется без русских Венер! Кстати, у меня все готово. Кроми вышел на представителя кремлевского полка латышей. Локкарт вчера второй раз говорил с ним и с командиром полка, полковником Берзиным. Он им дал рекомендательное письмо к Пуллю и немного денег. Завтра я встречаюсь с Берзиным и тоже дам денег. У Бобби заготовлено пятьсот тысяч рублей. Я должен достать еще миллион двести. Вексель на эту сумму я уже взял из английского банка. Нам с тобой завтра с утра надо ехать к нашему бонами Трестару, я ему звонил. Ты мне нужен, чтобы его за полчаса уломать и чтобы послезавтра, максимум через неделю были бы все деньги. А через полторы недели можно будет все начинать! Всех большевиков — в клетки и будем возить по всему миру. Я создам первый большевистский цирк и буду показывать наркомов за деньги! Мы сможем, кстати, неплохо на этом заработать. А? Какая роскошная идея!