Как и ожидалось, Лопырь не успокоился и ночью опять попытался устроить экзекуцию. На этот раз атака осуществилась сразу на двоих — Бакаева и Мишина. Это случилось уже далеко за полночь, когда все новобранцы, включая их лидера, спали после первого трудового дня. Алексей почувствовал, что задыхается и проснулся. Его горло сдавливала скрученная простыня, концы которой тянули снизу. С противоположной стороны на шконку карабкался какой-то мелкий зек. Внизу со стороны спального места Сергея была слышна возня и сдавленные стоны.

— Ах, вы сволочи! — вдруг раздался крик Антипенко, сопровождающийся глухими ударами.

В этот момент Мишин сжался, как пружина, и, выпрямившись, врезал ногами уже по падающему на него душителю. Тот, перелетев через соседний ряд кроватей, приземлился где-то в проходе. Одновременно ему удалось выскользнуть из удавки и спрыгнуть вниз. Вокруг мелькали руки и ноги, а там, где находилась постель Бакаева, и вовсе была куча мала. Валера, Костя и Саша отбрасывали врагов в стороны. К ним присоединился и Алексей. Наконец показался и Бакаев. Тот лежал навзничь с содранным бельем. Почувствовав свободу, он, сильно смахивающий на Давида Микеланджело, вскочил и принялся мутузить направо и налево…

— А ну, прекратить, уроды! — громыхнуло от входа.

Некоторые опять упали на пол, но, как выяснилось, официалы на этот раз не прибежали, а появился лишь Николай со своей свитой. Зычный голос принадлежал чернявому коренастому парню, стоящему рядом с активистом.

— Ты, Лопырь, совсем, видать, без мозгов, — констатировал Николай. — Тебе же вчера русским языком объяснили — не трожь этих пацанов. Это не я тебе говорю, а папа. У него свои виды на них.

— Что ты гонишь, Клык? Какой папа? Какое дело может быть Корзуну до этих жориков? Иди, разбирайся у себя в бараке, а здесь я хозяин. У меня свои методы обучения молодежи…

— Я же тебе советовал по всем непоняткам в отношении новобранцев обращаться вот к тому парню, — Николай направил указательный палец в сторону Мишина. — Если ты меня сейчас не услышал, то тебе будет плохо… очень и очень плохо. Тебя и так завтра папа будет иметь… возможно, даже с утра.

Слова Клыка не разошлись с делом. Когда все собирались в столовую, пришел Брюханов и увел Лопыря в другом направлении. Тот появился в промзоне уже ближе к обеду и не сидел, как всегда, в сторонке, а суетился и гнул проволоку, как и все остальные.

Вскоре Виталика и вправду перевели на другой участок, а в горячей секции остались люди из предпоследнего этапа, включая Мишина и его группу. После этого появился воспитатель и назначил его старшим участка. Ночью ребят уже никто не тревожил, а Лопырь с Алексеем даже здоровался за руку, но глаза его при этом пылали ненавистью.