— Какая информация о вверенном тебе подразделении имеется в настоящий момент, спрашиваю?! Почему крики, которые я слышу? Почему разбитые морды?

— Я привел до отбоя новичков и… ушел…

— И что они? Не сошлись характерами?

— …

— Понятно. Короче, так: для начала выговор без занесения и будем разбираться. Если будет доказана твоя прямая вина, уволю на…

— Слушаюсь, товарищ полковник.

Алексей заметил, что в это время Николай о чем-то горячо спорил с Лопырем. Тот в разговоре несколько раз употребил слово «клык». С большой долей вероятности это была лагерная кличка самого завхоза. В присутствии начальника колонии воспитатель распределил для прибывших спальные места. Мишину достался второй ярус возле стены. Этому обстоятельству он был рад, потому что с данной позиции хорошо просматривалась вся секция.

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Какие-то хождения имели место, но в отдаленной части барака. Алексей сделал вывод, что Лопырю сделали внушение не только официальные начальники, но и Николай. Однако он реально оценивал ситуацию и осознавал, что такие, как здешний активист и его подручные, просто так не сдадутся и будут мстить за нанесенную им обиду.

Это предположение подтвердилось за завтраком. Не успели разложить кашу, как к Бакаеву подскочил с виду двенадцатилетний мальчик. Тонким, но не допускающим возражения, голосом он сообщил:

— Слышь, ты! Рябой зовет на разговор.

При этом показал, куда нужно следовать. Сергей и Алексей, как по команде, посмотрели в ту сторону. У стены сидели Лопырев, Рябков и еще несколько активистов. Там же находился и Николай. На их столе не было видно ни мисок, ни ложек, а стояли лишь кружки с чаем.

— Леха, что скажешь? — поинтересовался Бакаев. — Может, послать?

— Нет, Серый, обострять не надо. Сходи, узнай, что хотят. Может быть, что полезное скажут.

Мишин внимательно наблюдал за приятелем, чтобы успеть среагировать на возможную конфликтную ситуацию. Тот, поприветствовав старших, сел на указанное ими место. Первым что-то начал говорить Лопырь, но, видимо, не совладал с собой и быстро вошел в раж. Рябков остановил его и сам принялся делать внушение, хлопая при этом по столу. Сергей не стал возражать, а покорно кивал головой. Затем что-то еще сказал Николай и сеанс закончился.

— Еле сдержался, — пробурчал Бакаев, возвратившись за свой стол. — Этот Лопырь — такая мразь. Угрожал, что сегодня вечером будет меня четвертовать. Не знаю, что это такое, но пусть только попробует. Хорошо, что его вовремя остановил второй дебил. Тот сказал, что так вести себя нельзя и в наказание весь наш этап поставят на «горячий» участок в промзоне. Посмотрим.