— А что там вякал наш дорогой Николай? — поинтересовался внимательно следивший за всем процессом Антипенко.

— Тот дал странный совет эти уродам — типа, чтобы они в дальнейшем выясняли отношения со мной через Леху.

— Вот это да, — удивился Валера. — Правильно сказал, кстати.

В этот момент Алексей заметил, как Брюханов подошел к активистам и что-то у них спросил. Те ответили и встали из-за стола.

— Прием пищи закончен! — тут же завопил воспитатель.

— Вот гады, — буркнул Сергей. — Не дали даже поесть…

Промзона представляла собой длинный ангар с двумя воротами и сквозными отсеками, соединяющимися между собой широкими дверями. В одни ворота ввозились или вносились заготовки в виде толстой, в палец, проволоки, а из других вывозилась или выносилась готовая продукция в виде жигулевских витых пружин. А между ними находился «муравейник». Подобная ассоциация возникла сразу после того, как производство, сопровождаемое скрипом, стуком, дымом и матерными словами, возобновилось. «Тучи» малолетних преступников в черных робах сновали внутри отсеков и между ними, с телегами и без, с инструментами в руках и чтобы просто передать важную технологическую информацию. Каждый работник четко знал свои обязанности, хотя в целом движение выглядело как хаотическое.

В «горячем» участке закаляли и «отпускали» готовые изделия. Несколько открытых печей, расположенных в центре, пылали коротким голубым пламенем. По периметру же находились металлические контейнеры, заполненные водой. Судя по подведенным к ним трубам, вода была проточной. Поступившие пружины хватали длинными металлическими щипцами и совали в печку. Спустя некоторое время покрасневшую пружину помещали в воду. От этой операции участок постоянно был заполнен паром, а видимость составляла не более десяти метров. Температура воздуха по ощущениям превышала ту, которая устанавливается в самую жаркую летнюю погоду. В совокупности с паром это сильно смахивало на парилку в общественной бане.

Сюда воспитатель и привел новых работников. Несомненно, это было сделано по рекомендации активистов.

— Перебор, Федорыч! — воскликнул Виталий, старший «горячего» участка. — Я просил человек пять — шесть, а ты сколько мне привел? Куда я их дену?

— Много не мало, — успокоил его Брюханов. — Чем быстрее ты их обучишь, тем быстрее переведу тебя на холодную формовку. И пацанов твоих тоже.

Этот аргумент сработал — Виталик согласился, и распределил среди своих работников прибывших учеников. Себе он выбрал двоих. Ими, как казалось, совершенно случайно стали Мишин и Бакаев. Работа была совершенно не сложной, но однообразной и даже опасной. Виталий оказался доброжелательным семнадцатилетним москвичом. Алексей с удивлением узнал, что он осужден на пять лет за фарцовку, то есть за то, чем легально со всей своей семьей занимался его одноклассник Сергей Карпинский.