Самолет, долго выруливающий после посадки, наконец, остановился. Сквозь шум традиционных аплодисментов, Ярослав прокричал:

— С нами летел какой-то важный чиновник!

— С чего ты взял?

— Смотри!

Никитин взглянул в иллюминатор в указанном коллегой направлении. Недалеко от подъехавшего трапа в лучах ярких фонарей адлеровского аэропорта сверкали отполированным лаком два не самых хилых автомобиля — БМВ седьмой серии и Мерседес Гелендваген.

— Совсем уже охренели, — пробурчал Никитин. — Ночью вот так просто выкатывать на летное поле, чтобы встретить какого-то московского «бугра».

— И, правда, — согласился Ярослав, внедряясь в поток пассажиров в проходе.

У основания трапа субъект спортивного телосложения в цивильном черном костюме внимательно вглядывался в лица вновь прибывших. У поравнявшихся с ним следователей он уточнил:

— Андрей Владимирович, Ярослав Олегович?

— Да, в чем дело? — настороженно отреагировал капитан.

— Нам велено вас встретить и препроводить в гостиницу, — четко доложил тот.

При этом он жестом указал на… те самые шедевры немецкого автопрома.

— Ни фига себе, — буркнул себе под нос Ярослав.

— Простите, а вы кто? — значительно громче поинтересовался Никитин.

— Сотрудник Краснодарского Следственного управления капитан Павел Пименов, — представился мужчина, развернув удостоверение.

Далее капитан открыл дверь БМВ, усадил гостей на заднее сиденье, а сам занял место спереди. Машина тут же рванула с места. Ускорение вжало Андрея в спинку кресла, но он все же успел заметить, что джип полностью повторил их маневр и не отставал ни на метр.

— Павел, за что нам такая честь? — после очередного крутого поворота решил удовлетворить свое любопытство Никитин.

— В смысле?

— Ну, как же. Нас, рядовых следователей, встречает представительский автомобиль, да еще с охраной.

— Так начальство распорядилось, коллеги. Вы же у нас важняки… из столицы. Ну, а если серьезно, то встречать и ублажать вас из «следствия» отправили меня одного. А вся эта атрибутика вместе с охраной, — Пименов торжественно сделал круговое движение рукой, — это прихоть Харитонова…