– Майк, с Дэвидом вы знакомы.

Дэвид Коулз коротко кивнул. Что бы он ни думал о действиях Элиота, но он сидел здесь и занимался делом. Рукава его рубашки были закатаны, макушка блестела от пота. Судя по взгляду, которым он окинул пальто Суини, он понимал, где был Несс, к кому тот обращался за помощью.

– Ройял Гроссман, Майк Мэлоун, – продолжал Элиот. – Доктор Гроссман, Майка я знаю еще с чикагских времен. Лучший в нашей профессии агент под прикрытием. – И все. Лучший в нашей профессии агент под прикрытием. Гроссману этого было вполне достаточно.

– Мэлоун, я вызвал из Чикаго еще одного помощника.

Мэлоун рухнул в пустое кресло, но Несс остался стоять, словно нервничал так, что не мог даже сесть.

– Сюда едет Леонард Килер со своим аппаратом.

Мэлоун был знаком с Леонардом Килером. Тот разработал так называемый полиграф Килера, детектор лжи, показывавший, действительно ли испытуемый, которого соединяли с прибором при помощи нагрудного ремня, повязки на руку и трубки для измерения частоты дыхания, говорит правду. Килера уважали, его аппарат постоянно испытывали – даже сам Мэлоун во время учебы пару раз отвечал на вопросы, обвязавшись датчиками и трубками, – но для судебного процесса результаты, полученные при допросе на полиграфе, годились не больше, чем то, что удалось узнать благодаря волшебным пальчикам Дани.

– Он в своем деле лучший. И он согласился нам помочь, – сказал Элиот.

– Думаю, нам нужна вся мыслимая помощь, – пробормотал Коулз.

Крупное тело на кровати зашевелилось, и четверо мужчин замерли в ожидании. В надежде.

Но прошел еще целый день, прежде чем им наконец удалось приступить к допросу.

* * *

– Вы хоть знаете, кто я такой? – орал Фрэнсис Суини утром третьего дня. Он приходил в себя поэтапно, и ни один из этих этапов не показался присутствовавшим особенно приятным. Он потребовал пить, и они дали ему воды. Он швырнул стакан в стену и стал просить, чтобы ему позволили вымыться. Прибыл медбрат из психиатрической клиники – знакомый Гроссмана, которому тот вполне доверял, – чтобы вымыть Суини и при необходимости дать ему лекарства, но разъяренный Суини накинулся на него и стал обвинять, что тот к нему приставал.

Они ходили кругами. Порой Мэлоуну казалось, что этот человек гений. Порой он видел перед собой слюнявого идиота. И все же Суини был настолько последователен и изворотлив, что метался между отрицанием и требованиями, но не отвечал прямо ни на один вопрос из тех, что ему задавали. Он угрожал, что они лишатся работы, а потом благодарил за роскошный гостиничный номер. Когда он стал причитать, что ему нужно переодеться, они принесли ему чистые вещи, но он отказался от них, заявив, что это одежда слишком низкого качества.