Светлый фон

* * *

– Что ты будешь делать, когда здесь все закончится, а, Майк? – спросил Элиот. Было три часа ночи, не спали одни они. Гроссман и Килер разошлись по номерам на пустующем этаже гостиницы, а Коулз уснул в своем кресле, и свет от настольной лампочки отражался в блестящей лысине на его склонившейся к плечу голове. В соседней комнате, то булькая, то рыча, храпел Фрэнсис Суини.

– То же, что и обычно, Несс.

– А что ты обычно делаешь?

– Берусь за новую работу. За новое задание. Всегда есть какое-то новое задание.

– А ее ты оставишь здесь?

Мэлоуну не нужно было спрашивать у Элиота, о ком тот ведет речь. Он сам мало о чем другом мог думать в последние дни. В последние месяцы.

– Расскажи о ней Элмеру, – предложил Элиот. – Пусть сделают для нее целый отдел. Может, назовут его «Экстрасенсорным отделом». ЭСО. Даниела Кос, агент ЭСО. Или, может, Дани Мэлоун, агент ЭСО? – Он поиграл бровями. – Вы могли бы работать в паре.

– Элиот. – Он вздохнул, осознавая, как нелепо все, о чем говорил Элиот. – Она портниха. Она… черт, да она ребенок. А еще у нее работа, две старые тетки и террорист по кличке Чарли, и все они без нее не выживут.

– Но это не помешало тебе ее целовать, а? В тот день, когда ты привел ее взглянуть на пальто Суини, у тебя на воротнике была губная помада. Вы влюблены друг в друга. Так ведь?

– Да. Так и есть. – Что он мог на это сказать?

Что он мог на это сказать?

– Но… если ты правда решил уехать и взяться за новое задание, то я сам предложу мисс Даниеле возможность применить ее дар на практике. Может, найму ее в качестве консультанта, – задумчиво протянул Несс.

Мэлоун хмуро взглянул на него.

– Что? Сам ты ее не хочешь, но и другим тоже не дашь? – осклабился Несс.

– Я не говорил, что я ее не хочу, – тихо ответил Мэлоун.

Несс помолчал, вслушиваясь в слова Мэлоуна. И хотя Мэлоун прекрасно понимал, что тот делает, ему все равно хотелось обо всем рассказать Нессу. Ему нужно было кому-то рассказать.

– Знаешь, иногда говорят: «Будь осторожен, когда о чем-то просишь»?

– Да, знаю.

– Так вот, я никогда ни о чем не прошу. Никогда. Так Бог не может истребовать с меня цену.