– Майкл, я больше не останусь в постели. Завтра мне нужно вернуться к обычной жизни.

– Хорошо, – тихо сказал он и кивнул ей. Прикусил губу, взглянул на ее стакан с водой, а потом взял его со столика и залпом выпил.

Перед тем как лечь спать, Ленка налила в графин и в стакан свежей воды. Он снова наполнил стакан, поставил его на место, сунул руки в карманы.

– Майкл? Вы хотели со мной поговорить?

Он кашлянул, прочищая горло. Они много говорили о Мяснике и о том, что ей пришлось пережить. Об обгоревших останках, которые Элиот считал останками Фрэнка Суини. Но о том, что будет дальше, речи еще не было.

– Можно мне… чуть-чуть за вас подержаться? Когда вы проснетесь, меня здесь не будет, обещаю.

Он пытался говорить легким, непринужденным тоном, но, когда поднял глаза на Дани, она покачала головой:

– Нет, – сказала она.

– Нет?

– Нет, нельзя. Если я снова позволю вам коснуться меня, Майкл Мэлоун, вам придется быть рядом со мной, когда я проснусь. И на следующий день тоже. И каждый день после этого.

Он кивнул, не сводя с нее глаз:

– Ладно, Дани.

– Ладно? – переспросила она. Они пристально смотрели друг на друга, словно изучая, словно запоминая. Словно вели бессловесный разговор.

– Ладно, – повторил он.

– Думаю, мы переберемся на первый этаж, – сказала она. – В вашу комнату.

– Да?

– Да. Там нам никто не будет мешать. А еще там ванна гораздо лучше, чем здесь. Но нам придется соблюсти кое-какие формальности, если… это… и правда случится.

– Подпишем очередной договор аренды? Еще на полгода? – поддразнил он, но сердце у него уже билось где-то в горле, а кольцо, лежавшее в кармане брюк, прожгло дыру у него в ноге.

– Думаю, лет на шестьдесят, – сказала она твердо.

– Шестьдесят лет в Кливленде? Мне будет сто!