– А Ленке с Зузаной – уже под двести. Не говоря о Чарли. Как думаете, может, перестроим конюшню и предложим Дарби там поселиться? Мне кажется, из конюшни выйдет хорошенький маленький домик.

– Значит, вы готовы взвалить на себя заботу о двух безработных мужчинах?

– Конечно, готова.

Он сел на кровать рядом с ней и взял ее за руку:

– Не думаю, что Дарби останется в Кливленде, милая.

– Нет? – В ее голосе ясно слышалось разочарование.

Он уставился на фотографию Джорджа Флэнагана и Дарби О’Ши. Те стояли рядом, стараясь казаться серьезными, но было заметно, что они притворяются. На раме больше не висел на ржавой цепочке медальон со святым Христофором.

– А вы, Майкл? Вы останетесь в Кливленде?

Она задала свой вопрос тихо. Спокойно. Но когда он взглянул на нее, то различил тревогу в ее разноцветных глазах. Голубое небо и коричневая земля, целый мир в одном маленьком личике. На миг он застыл, позволив себе просто смотреть, изучать тот мир, который ему хотелось назвать своим домом. А потом поднес к губам их сцепленные воедино руки и поцеловал гладкую кожу между запястьем и костяшками ее пальцев.

– Да, Дани. Останусь.

Он вынул из кармана кольцо и, ни о чем не спрашивая, не становясь на колено, надел его ей на палец.

У нее перехватило дыхание, но он все смотрел на кольцо, охваченный такой паникой, что у него не было сил поднять глаза и взглянуть на нее.

Кольцо оказалось слишком большим. Он этого боялся. Правда, его можно уменьшить или обменять, если ей больше понравится что-то другое. Днем он зашел в ювелирную лавку на углу Восточной Пятьдесят пятой и Бродвея и снова вышел спустя пятнадцать минут, лишившись почти всего, что лежало в его бумажнике. Кольцо было симпатичное – ажурная золотая филигрань, крупный красный гранат, – но он в таких вещах совершенно не разбирался. Он был уверен в той, для кого предназначалось кольцо. А само оно было простой формальностью.

Дани не вскрикнула, не вытянула руку перед собой, чтобы взглянуть на кольцо, – он знал, что женщины частенько так делают. Она сжала руку в кулак, обхватила пальцами слишком широкий золотой ободок, словно боялась, что кольцо соскользнет или, хуже того, что оно значит что-то не то.

Он прижал ее кулачок к груди, прямо к сердцу, и заставил себя взглянуть на нее. Она молчала и лишь искала глазами его глаза. Ей нужно было услышать то, что он собирался сказать.

– Ты выйдешь за меня, Дани Флэнаган? – проговорил он непослушным языком.

– Да, Майкл Мэлоун. Я выйду за тебя. – Никаких колебаний. – Но мы будем жить здесь. Ты ведь знаешь об этом?