Ну, где-то через полгода меня снова шлют сюда, говорят, прижали этого Гвидо за перевозку каких-то тракторов или чего-то похожего. Ну я снова несусь сюда, на этот раз один. Но вместо тракторов вижу здоровый экскаватор – вон там, где теперь твой склад. Эта махина роет землю, а за рулем в ней кто-то сидит. С одной здоровой рукой и одной здоровой ногой. Подхожу я поближе, заглядываю в кабину. А это тот самый водитель грузовика.

Я ему: «Да ты же тот самый водитель!»

Он даже бровью не повел. Сказал: «Я никого не видел. Если бы ты не заглушил мотор, ничего бы не случилось».

Катоха посмеялся.

– Кажется, это одна из двух-трех фраз, что Гвидо сказал мне за всю жизнь.

Элефанти пытался подавить улыбку, но ничего не смог с собой поделать.

– Мало святых начинают с хорошего, но все им заканчивают.

– Хочешь сказать, он был святым?

– Куда там. Но он никого не забывал. И был преданным. Святые – они же преданные?

– К слову о святых, – сказал Катоха. Показал на церковь Пяти Концов. – Знаешь там кого-нибудь?

– Вижу время от времени. Хорошие люди. Никого не трогают.

– Припоминаю, пару лет назад в этой гавани погибла женщина оттуда.

– Хорошая женщина. Решила искупаться. Впрочем, вполне могу ее понять.

– Это случилось уже после того, как меня перевели в «один-ноль-три» в Квинсе, – сказал Катоха.

– Я так и не слышал, чем кончилось это кино, – сказал Элефанти.

– Да плохо кончилось.

– Это почему же?

Катоха недолго помолчал.

– Через три месяца я выхожу на пенсию, Томми. Отстану наконец от тебя.

– И я тоже.